Жестокость взрослых по отношению к детям отражалась и в британском законодательстве тех времен. Так, закон 1572 года определял, что брошенные своими родителями на произвол нищие старше 14 лет, которые не имеют права собирать милостыню, при первом нарушении подвергаются бичеванию и клеймению, при втором – объявляются государственными преступниками, при третьем нарушении их казнят [2, с. 117].

В 1729 году в Ирландии, во время одного из крупнейших за всю историю страны неурожая, следствием которого стал массовый голод,  британское правительство не приняло  никаких действенных мер, чтобы помочь людям, особенно детям. Гневным памфлетом “Скромное предложение, имеющее целью не допустить, чтобы дети бедняков в Ирландии были в тягость своим родителям или своей родине, и, наоборот, сделать их полезными для общества” (A Modest Proposal: For Preventing the Children of Poor People in Ireland from Being a Burden to Their Parents or Country, and for Making Them Beneficial to the Public) отреагировал на бездействие властей писатель и публицист Джонатан Свифт. В нем он, как того и требовал стиль классического британского иронического памфлета, очень популярного в стране, предложил “отдавать детей из бедных семей в пищу”. Писатель предлагал “рецепты приготовления детей”, показывал калькуляции прямой экономической выгоды, которые доказывали “пользу воплощения подобного предложения для благосостояния государства”. Этот классический гневный памфлет был тяжелым обвинением британскому правительству того времени по поводу негуманного обращения с детьми [7, с. 68].

Едва ли не самым обездоленными из них в ХVIII веке были маленькие трубочисты, которых называли “мальчиками, которые лазают” (climbing boys). Обычно родители отдавали детей в ученики к хозяевам в возрасте шести – семи лет всего за несколько шиллингов. Требовались худенькие малыши, так как  лондонские дымоходы традиционно строились узким и извилистыми. Маленьких трубочистов заставляли протискиваться в узкие щели, заталкивали туда силой. Некоторые погибали от удушения, многие – от так называемого “рака трубочистов” [12, с. 18].

Позором нации назвал английский поэт Уильям Блейк в изданном в 1794 году сборнике стихов “Песни познания” (Songs of Innocence) таких трубочистов, которых родители специально плохо кормили, чтобы они оставались худенькими и могли чистить узкие дымоходы. Британский композитор и дирижер Бенджамин Бриттен посвятил тяжелой жизни обездоленных детей оперу “Маленький трубочист” (The Little Sweep). Лишь под влиянием общественного мнения, настойчивости сторонников гуманизации общества, Парламент Великобритании в августе 1840 запретил использовать несовершеннолетних детей в качестве трубочистов.

Официальные исследования, проведенные членами парламентских комиссий, раскрыли картины жестокой эксплуатации детей, которая проходила при вынужденном согласии их родителей. Тысячи детей, начиная с пятилетнего возраста, работали по пятнадцать, а то и восемнадцать, часов в сутки в цехах и на шахтах. Их запирали в цехах на ночную смену, они, случалось, погибали во время пожара. Некоторые, которых вообще не выпускали из подземных выработок шахт на поверхность, начинали слепнуть.

Высокий уровень жестокости по отношению взрослых к детям наблюдался в стране еще в начале минувшего  века. В 1943 году британский писатель и публицист Джордж Оруэлл в эссе “Англичане” (The English People) по этому поводу отмечал, что тогдашнее отношение к детям кажется невероятно равнодушным. Не вызывая особого протеста общества, шестилетних детей продавали на рудники и фабрики; смерть же ребенка – самое страшное несчастье, которое только доступно воображению современного человека, – не считалось ничем особым [4, с. 49]. В те же времена имели место случаи, когда детей из малоимущих семей выборочно отбирали от родителей и предоставляли им статус сирот. Положение бедняков, по свидетельству профессора Дж. Уорда, было настолько тяжелым, что единственная работа, которой могли заниматься некоторые из родителей – это отводить своих детей на фабрику, где те могли заработать на хлеб.

Историк Е. Томпсон в книге “Становление английского рабочего класса” (The Making of the English Working Class) писал, что среди рабочих распространялась брошюра некоего Маркуса, в которой тот вполне серьезно призвал родителей лишать жизни своих маленьких детей с целью сокращение населения, которое не способно себя прокормить [14, с. 11].

Положение детей на  фабриках определялось произволом хозяина и жестоким обращением смотрителей. Самоубийства детей, огромная смертность от так называемой “фабричной лихорадки” стали обычным явлением. По трудовому законодательству Англии конца ХIХ века ребенок, работающий на фабрике, с одиннадцати лет нес полную меру юридической ответственности за все содеянное и мог быть наказан наравне с взрослыми.

Печальной была судьба детей, которые по разным причинам попадали в тюрьмы. Британский юрист, профессор Петер Кинг, изучая природу преступности в стране в ХVIII-XIX веках, утверждал, что правовая незащищенность заключенных младшего возраста была абсолютной. В те времена многие тюрьмы были наполнены мальчиками и девочками в возрасте от 9 до 13 лет. Все они содержались в одних помещениях наравне с взрослыми заключенными [10, с. 98].

Ирландский писатель Оскар Уайльд по этому поводу в книге “Письма о жизни в тюрьме” писал, что жестокость обращения, которой подвергаются дети в английских тюрьмах, не имеет границ. Поверить в нее могут только те, кто сам был непосредственным свидетелем этого.

Первые письменные упоминания о физических наказаниях в английской школе, которые стали своеобразным эхом и логическим продолжением практики жестокого обращения с детьми в семьях, датируются седьмым веком нашей эры. В первой “грамматической школе”, основанной при Кентерберийском аббатстве, монах Эдмир писал, что за пять дней до Рождества всех мальчиков по традиции секли связанными в узлы бичами из бычьих шкур. Каждую кляксу, каждую ошибку в чтении или письме, какую – либо другую малейшую провинность наказывали поркой розгами.

В средневековье британские учителя называли розги и палки школьными мечами, врученными им Богом, чтобы они наказывали зло. В Вестминстерской школе издавался журнал “Флагеллант” (от лат. Flagellans: тот, кто бичует). В Итоне с родителей учеников в обязательном порядке собирали по полгинеи на покупку розог для наказания детей . Ирландская общественная деятельница и историк Анни Безант в статье “Тупики цивилизации и ключи к ним” (Civilisation’s deadlocks and the keys) писала, что знает многих влиятельных политических деятелей Великобритании, которые только гордились тем, что их пороли в Итоне и Харроу, что они только выиграли от этого в своей жизни [1, с 54].

Некоторые из древних орудий наказания детей сохраняются до сих пор. В Лондонском Музее детства (Bethnal Green Museum of Childhood), который был открыт в 1872 году и с тех пор пользуется большой популярностью, в специальном отделе телесных наказаний представлены предметы, которыми пользовались в воспитательных целях воспитатели в семьях и учителя в школах, – розги, ремни, палки.

Отношение британцев к телесным наказаниям было довольно противоречивым. В пользе наказаний детей в тюдоровской Англии (1485-1603) убеждали даже самих малышей, заставляя их ежедневно говорить перед сном: “Если я буду обманывать, хулить Бога и воровать, если буду я ругаться, дразниться и издеваться, или всем угрожать, надо строго меня наказать. Хорошая мать и наставница, если нарушу запрет, мне не давайте обед. Прут возьмите тогда, прут исправит меня “[3, с. 390]. В школах тех времен тоже царили жестокие наказания. Их рассматривали как нужное, важное, естественное и богоугодное дело. Кстати, английский глагол “to chastise” означает не только “подвергать телесным наказаниям”, но и “дисциплинировать”. Науку предлагалось буквально “вбивать” детям. Это подтверждает и название популярного и распространенного в те времена учебника по грамматике “Берегущая спину”, как бы предупреждавшего нерадивых школьников о неизбежном наказание в семье и школе за ошибки. Именно поэтому, по нашему мнению, можно утверждать, что британская пословица “get (take) it into one’s head”, аналогом которого является русскоязычная “вбить в голову”, имеет и глубокий прагматично-исторический аспект, отражает реалии менталитета британского общества прошлого.

Анализ проблемы жестокого обращения с детьми в семьях в Великобритании требует и рассмотрения его юридически-правового аспекта, как своего рода легитимности почвы, на которой родители строили свои локальные, индивидуальные внутрисемейные модели воспитания. В исследовании Дороти Л. Халлер “Рожденные вне брака и детское фермерство в Викторианской Англии” (Bastardy and Baby Farming in Victorian England), отмечается, что в период правления королевы Виктории (1837-1901 гг.) не существовало законов, которые бы закрепляли и гарантировали права детей, особенно незаконнорожденных. Зато уже в те времена был принят ряд законов против жестокого обращения с животными. Дети же не имели никаких прав, у них вообще отсутствовал правовой статус, они находились за чертой действия любых законов и нормативно-правовых актов, что позволяло их родителям, а также учителям в школах свободно прибегать к любым видам наказаний, в том числе с применением откровенного физического насилия [9, с. 23].

По мнению Поллока Ф. Мейтланда, английское право сформировалось на базе источников тевтонских обычаев. Возможно поэтому, почти полное поглощение правового статуса ребенка соответствующим статусом его родителей долгое время имело место и в Британии. Некоторые исследования подтверждают, что два – три столетия назад дети признавались частью взрослого мира. Британский юрист, профессор Уильям Блэкстон, оценивая права детей в Англии в XVIII в., сравнивает их юридически социальный статус со статусом “движимого имущества их родителей”.

Правовой статус ребенка в Великобритании эволюционным путем трансформировался в течение столетий. Британский социолог Хиллари Р. Клинтон, в исследовании “Дети и закон” (Children Under the Law) путем анализа документов и первоисточников доказала, что исторически реформа правового статуса ребенка осуществлялась по следующим направлениям: к правовому статусу ребенка постепенно привлекалось все больше прав взрослых субъектов права, ряд потребностей и интересов ребенка признавались юридическими правами и закреплялись законодательно. Под статусом ребенка Хиллари Р. Клинтон понимает права и обязанности ребенка, предусмотренные законом с учетом их возрастных особенностей. Исходя из такого понимания смысла правового статуса, полномочия ребенка увеличиваются по мере его взросления, а правовой статус отражает этот процесс [11, с. 65].

В итоге приходим к выводу, что в Великобритании на протяжении многих столетий семейное воспитание, как и обучение в школе, отличаются весьма строгими подходами. Граждане островной страны уверены, что детей с ранних лет нужно готовить к неизбежным трудностям самостоятельной жизни, что только строгость и аскетизм помогут им в скорейшей успешной социализации.