Продажа земель регулировалась законом, но понимание индейцем того, что он продал землю, отличалось от понимания колонистами условий покупки земли. Поэтому интерпретировалась сделка купли-продажи именно британцами. Часть сделок совершалась на условиях, что индейцы должны покинуть землю, а колонисты заселить ее как наследники и правоприемники[1, p. 21]. В других случаях, британцы получали право использовать земли индейцев в целях скотоводства и земледелия, а индейцы сохраняли право охоты, рыбалки и собирательства [1, p. 21].

Другим способом было основание новых городов. Но на это были способны только видные деятели, имеющие огромные ресурсы – богатство, политическая власть, религиозный авторитет, но, самое главное, умение находить с индейцами общий язык [2, p. 31]. Такими людьми были Уильям Пинчон, Бенджамин Черч, Джон Мэйсон, Ричард Смит и Роджер Уильямс. Они все имели репутацию высокого мастерства в работе с индейцами.

Так, Роджер Уильямс будучи изгнанным из Массачусетса, выкупает землю у племени наррагансетов и основывает поселение «Провиденс» [3, p. 27]. Оно практически сразу станет оплотом британских инакомыслящих. Роджер Уильямс налаживает тесные связи с племенами наррагансетов и ниантиков, а в 1644 году образовывает с ними военный союз против Массачусетса и Плимута. Он, вместе с Самуилом Гортоном, начал активно высказываться о том, что Массачусетс не имел никаких прав на индейские земли, находящиеся вне их юрисдикции. В качестве обратного примера, Роджер Уильямс создает устав Род-Айленда, по которому колония основывается с согласия коренных жителей [4, p. 107].

Вот что он пишет в письме майору Мейсону о практике колонистов по выкупу индейских земель: «Индейцы недооценили стоимость своей земли, пока не осознали свою глубокую нужду в ней. Нет никаких сомнений, что английские поселенцы жадны, и земля является одним из идолов Новой Англии. Всевышний накажет нарушителя» [5, p. 162].

Особенностью Роджера Уильямса стало то, что право на свою власть в колонии он обосновывал не даром Короны или библейским обоснованием, а разрешением на это племени наррагансетов. Он удовлетворил все права индейцев на родных для них условиях – разрешил разговаривать в колонии на родном языке, поклоняться своим богам и вести традиционный образ жизни. Пытаясь облегчить кросс-культурные взаимодействия, Уильямс признал, что английские поселенцы зависят от индейцев [6, p. 136].

В ответ на это, администрация Массачусетса и Плимута начали вести переговоры с индейцами о правомерности покупки у них земель. Два сахема племени наррагансетов Памхам и Сакананоко присягнули на верность колониальному правительству Массачусетса, и признали законность сделки купли-продажи индейских земель. Колониальные власти утверждали, что эти сахемы выражают мнение большинства конфедерации, на что Уильям отвечал тем, что только вождь Миантономо имеет право выражать подобное мнение [2, p. 33]. Плимут же заручился поддержкой вампаноагов.

В это время можно констатировать, что земельный вопрос был решающим для колониального общества. Руководителям Новой Англии приходилось осторожно продвигать свои интересы. Колониальные власти Массачусетса и Плимута не считали индейцев равными им субъектами правоотношений. Они их воспринимали как дикарей, не далеких людей, которых очень легко обмануть и использовать в своих целях. Но в это же время, появляются совершенно противоположные мнения. Роджер Уильямс одним из первых показал, что индейцы – не просто равные им, но и являются единственными хозяевами земель, поэтому именно от них необходимо официальное разрешение от них на покупку и использование земель. Он уважительно относился к их традициям, культуре и быту. И именно поэтому пользовался среди индейцев большим авторитетом [7, p. 593].

Лидеры Новой Англии боялись индейцев, особенно после Пекотской войны. Именно поэтому они стремились к установлению официальных отношений с граничащими с ними индейскими племенами [2, p. 35].

Этому способствовал и факт присоединения индейских групп к колониям. В июне 1643 г. и в марте 1644 г. сахемы двух индейских групп добровольно пришли в администрацию Массачусетской колонии, и заявили о своем желании подчиниться их власти. Ими были подписаны формуляры верности. Англичане обязались оказать индейцам безопасность. Так, британские колонисты построили несколько крепостей в период с 1637 по 1675 г [2, p. 50].

Таким образом, английские колонисты видели искреннюю заинтересованность в том, чтобы поддержать «своих» индейцев, т.е. тех, кто перенял английский образ жизни, христианскую веру и посягнул в верности колониальной власти. Их действия по обеспечению безопасности совершались либо из чувства долга, или из самопохваления. Но одно очевидно, колонисты серьезно поверили в искренность индейцев.

Следует сказать о процессе христианизации индейцев, наиболее активно проходящая в это время. Не смотря на заявления правительственных хартий о необходимости объяснять «христианскую религию людям, до сих пор живущим во тьме и невежестве» [8, p. 40-41], это во многих случаях оставалось лишь пустыми словами. Когда поселенцы выдвигали требования на землю, индейцы становились для них скорее угрозой и препятствием, чем братьями во Христе. Корысть преобладала над гуманными чувствами и стремлением к передаче другим своей веры, в результате чего к работе миссионеров стали относиться с открытым презрением [9, с. 71]. Но Массачусетс стремился исполнять свои обязанности по хартии. Так, семья Мейхью, поселившаяся в поселке Мартас-Виньярда, с 1642 по 1806 гг. активно занималась миссионерской работой среди индейского населения [10, с. 126].

Но гораздо большие последствия имела работа, начатая в 1646 году Джоном Элиотом, получившим впоследствии прозвание «индейского апостола». Результатами его деятельности стали: миссионерские поездки в индейские племена, в которых он проповедовал на их родных языках, создание городов молитв, перевод в 1663 г. Нового и Ветхого заветов, подготовка индейских служителей и приобщение индейцев к европейской культуре.

Миссионеры относились к индейцам, как к «диким», не просвещенным людям. Слово «индеец» в английских колониях становится синонимом невоспитанных и невежественных людей. Это особенно четко проявляется в их известных сравнениях: «У нас и дома есть индейцы – в Корнуолле, Уэльсе, Ирландии» [11, p. 7].

Главной проблемой, с которой столкнулись миссионеры, являлся языковой барьер. В 1632 г. Эдвард Хауз предлагает обучать индейских детей английскому языку. В 1639 г. Патрик Копланд для этой цели предлагает создать двуязычные индейские школы. Джон Уайт видел единственным выходом из сложившейся ситуации – восстановление Богом апостольского дара говорения на иных языках [11, p.8]. Но более действенным окажется изучение миссионерами индейских языков, что первым начнет делать Захар Мейхью, а его дело продолжит и завершит Джон Элиот. Именно это и объясняет успех его миссии.

По мере развития деятельности Элиота росло количество молитвенных городов, в которых индейские вигвамы чередовались с европейскими постройками. В каждом городе были открыты школы, и индейцы, казалось, хорошо приспосабливались к европейской культуре. Также Элиот пытался обучить их современной медицине [12, с. 271]. Наблюдая за подобными успехами, среди колониальной администрации формируется крепкая вера в, так называемых, лояльных индейцах [2, p. 87]. Они убеждаются в том, что эти «дикие» люди способны перенять британскую культуру, традиции, обычаи и стать настоящими христианами. Но вот простые люди относились к этому с недоверием. Показательным примером является распространившийся в 1652 году слух о том, что индейцы-христиане в сговоре с индейцами-язычниками и голландцами, что, конечно, не соответствовало действительности [13, p. 271].

Таким образом, можно отметить, что восприятие индейцев британским колониальным обществом после Пекотской войны претерпело большие изменение. Оно происходило в трех основных позициях: земельный вопрос, проблема лояльности племен колониальной власти и процесс христианизации индейцев. Восприятие по всем трем пунктам отличалось в зависимости от региона.

Относительно вопроса собственности земли представители Плимута и Массачусетса воспринимали индейцев легкомысленно относящихся к своей собственности на землю, чем и пользовались при совершении сделок «купли-продаж», проявляя большую жадность в этом вопросе. Роджер Уильямс, наоборот, считал коренных жителей полноправными хозяевами земель и добивался их согласия на пользование британцами.

Большой проблемой в межвоенный период являлась проблема лояльности индейских племен колониальной власти. Роджер Уильямс воспринимал индейцев равных британцам, уважал их традиции и культуру. Он удовлетворил все права индейцев на родных для них условиях – разрешил разговаривать в колонии на родном языке, поклоняться своим богам и вести традиционный образ жизни. Администрация Плимута и Массачусетса, наоборот, считали индейцев отсталым и «диким» народом, а, следовательно, им необходимо перенять религию, культуру и традиции британцев. Что и происходило. В это время возникает ряд групп индейцев и города-молитвы (индейские города, основанные Элиотом. Все улица города были вымощены, а каждой семье выделен участок. Постройки чередовались то в европейском стиле, то в индейском. В этих городах Элиот ввел библейскую форму правления, основанную на совете Иофора, изложенном в Исх. 18:21; город был поделен на десятки, пятидесятки и сотни, во главе каждого подразделения стоял взрослый мужчина (Прим. – Авт.), полностью лояльные колониальной власти.

Отсюда вытекает третья проблема, волновавшая британцев – христианизация индейцев. Во многих случаях оставалось лишь пустыми словами. Когда поселенцы выдвигали требования на землю, корысть преобладала над гуманными чувствами и стремлением к передаче другим своей веры, в результате чего к работе миссионеров стали относиться с открытым презрением. Но Массачусетс сделал большую работу по христианизации индейских племен. Особую роль в этом сыграл Джон Элиот – «апостол индейцев». Результатами его деятельности стали: миссионерские поездки в индейские племена, в которых он проповедовал на их родных языках, создание городов молитв, перевод в 1663 г. Нового и Ветхого заветов, подготовка индейских служителей и приобщение индейцев к европейской культуре.

Все вышеописанное вызывало негодование и ненависть со стороны многих индейцев, что выльется в открытую конфронтацию и новый масштабный конфликт – войну “Короля Филиппа”.