В данной статье акцент делается на анализ самого этого явления и проводится попытка выявления ключевых причин и особенностей, которые влияли на политику Великобритании в Центральной Азии, почему сталкивались интересы Российской империи и Соединённого королевства. Следует отметить, что дело не ограничивалось только Центральной Азией – это затрагивало огромную территорию: от Балкан и Османской империи, заканчивая Китаем.

Хотя, по мнению ряда исследователей, конфликт начался сразу после победы над Францией в Наполеоновских войнах, больший интерес представляет период с 1830 года, когда в британской политике уже выделилась основные тенденции развития отношений России и Соединённого королевства в Центральной Азии

В 1830 году лорд Пальмерстон стал британским министром иностранных дел и заложил основы британской политики в Азии.[2,p.74]. Именно с этого периода  противостояние Великобритании и России становится достаточно явным в Центральной Азии. С именем Пальмерстона связанно традиционное, для того времени, направление британской внешней политики по защите территориальной целостности Османской империи и других исламских правителей в средней Азии от посягательств любых европейских держав (в том числе и от России). “Все, что мы слышим семь раз на неделе об упадке Турецкой империи, о том, будто она труп или гнилое дерево и т.д. – чистейшая фальсификация и нонсенс” – говорил Пальмерстон. Но так же стоит отметить его речь 1829 года, когда Пальмерстон требовал активизации внешней политике в Греции от Веллингтона.[3,c.155] Таким образом, Исламская Азия становилась своеобразным буфером от императорской России. Главным страхом Пальмерстона была уверенность в том, что если азиатские режимы рухнут, борьба между европейскими державами за раздел  ресурсов и земель будет неизбежна и начнётся мировая война, в которую будут вовлечены все крупные державы.

Но существуют и другие объяснения политики Пальмерстона. В 1832 году в Великобритании была проведена относительная демократизация власти, путём принятия закона, увеличившего количество избирателей, в то время как в России в 1830-1840-е гг. было довольно жестокое подавление восстаний в Польше и Венгрии, поэтому различие между идеологиями становились всё явственнее, и они стали причинами конфликтов между странами. Рядовые британцы видели проблему не столько в том, что делает Россия, сколько в самом факте её существования. Русофобия вскоре начала влиять и на внешнюю политику, которая выражалась в стремлении контроля Британии над Азией и остановки всеми силами продвижение России, что противоречило идеям Пальмерстона, указывающего, что у Британии не должно быть ни вечных друзей, ни вечных врагов. Российские средства массовой информации часто ошибочно указывают автора этой цитаты, приписывая ее то Б. Дизраэли, то даже У. Черчиллю, но на самом деле принадлежащую Пальмерстону: ”Поэтому я утверждаю, что недальновидно считать ту или иную страну неизменным союзником или вечным врагом Англии. У нас нет неизменных союзников, у нас нет вечных врагов. Лишь наши интересы неизменны и вечны, и наш долг — следовать им” (Therefore I say that it is a narrow policy to suppose that this country or that is to be marked out as the eternal ally or the perpetual enemy of England. We have no eternal allies, and we have no perpetual enemies. Our interests are eternal and perpetual, and those interests it is our duty to follow).[4]  Историки до сих пор спорят, что вызвало такое уникальное явление, но факт остаётся фактом – русофобия была одной из причин, определявших политику Великобритании на протяжении большей части XIX века, в большей или в меньшей мере проявляясь в действиях политического руководства.[5,p.3]

В 1833 году в Петербурге успокоились: с Англией, Францией и с Автро-Венгрией решились все вопросы, и в правительстве России лелеяли надежды, что Ункяр-Искелесийский договор “раз и навсегда” положит конец колебаниям Турции в выборе союзников. ”Восточный вопрос закрыт, по крайней мере, так заявляем мы”, - ликовал Нессельроде. [6,с.38]

Пальмерстон придерживался иной точки зрения: ”С Россией мы по-прежнему ненавидим друг друга, хотя ни та, ни другая сторона не желает войны” [7,p.235]

В письме с инструкциями постоянному представителю Великобритании в Вене сэру Ф. Лэму Пальмерстон кратко сформулировал основы своей политики на Востоке: ”Страны, составляющие Турецкую империю, должны образовать независимое и прочное политическое государство, способное играть свою роль в поддержании общего баланса сил”.[8,p.250]

Пальмерстон сформулировал как раз те идеи, которые преследовала английская дипломатия на протяжении всего XIX века.

Другим фактором, влиявшим на внешнюю политику Соединённого королевства,  был экономический. Изначально, проникновение в Среднюю Азию британских войск было вызвано стремлением обезопасить жемчужину британской короны – Индию, но объёмы торговли, весьма скромные первоначально, начали стремительно расти. После англо-турецкого договора 1838 года, и отмены хлебных законов в 1846 году[9,c.35], торговля с Османской империей стала одним из приоритетных направлений, и турецкий рынок по товарообороту поднялся на третье место для британских товаров. Планы России относительно Османской империи создавали угрозу Британской торговле и влиянию в средней Азии. Более того, Османская империя была открыта для британских производителей, когда в России были установлены высокие таможенные пошлины. Британские товары были не исключением.

Ещё один момент был далеко неясным. Южное побережье Азии представляло собой  узкие участки воды и земли, пронизывающие всё побережье, и поэтому можно было легко в любом месте перекрыть движение. Из-за этого Великобритании было крайне необходимо, чтобы вся линия побережья находилась в дружественных руках.[10,c.27]

А в это время Россия увеличивает влияние в Персии, что ставит выполнение этой цели весьма затруднительным.

У британцев было семь причин для остановки дальнейшего продвижения русских в Центральную Азию: 1) это нарушит баланс сил в Европе, сделав Россию сильнейшей державой; 2) Возможное вторжение в Британскую Индию; 3) Русские могут провоцировать восстания в Индии; 4) Уничтожение старых режимов в Центральной Азии приведёт к борьбе европейских держав за эти территории; 5) Россия представлялась в Британии, как деспотическое государство, от которого надо защищаться; 6) была угроза срыва британской торговли в Азии; 7) Угроза британским морским коммуникациям. Ещё одну причину озвучил лорд Солсбери, ставший главой МИД в конце века – потеря османами Константинополя нанесёт удар по Англии, как мировой державе.

Иногда как холодная война, иногда как прямые столкновения эта игра протекала во всей Азии. С запада на восток, от сражений в Османской империи до Персидской, от ханства Туркестан в Центральной Азии до горных районов Афганистана, вдоль границ с Индией.

Британия казалась успешной в защите Османской империи. Она защитила Константинополь и проливы от русских; по итогам Крымской войны и Парижского мира (1853-1856) и на Берлинском конгрессе (1878) Великобритания закрепила свои успехи.

Иначе обстояло дело с Персидской империей. За десятилетия борьбы первой части XIX века, Россия завоевала Закавказье и окончательно закрепилась в Грузии, Черкесии, части Армении и Азербайджана. Угроза, исходящая от Российской империи была куда существенней, чем от британцев, поэтому персидские шахи быстро попали под влияние царской власти. Но она, из-за опасения ответных действий британского правительства, не стремилась развивать успех.[11,c.142]

А во второй половине XIX века Российская империя начала планомерное продвижение в среднюю Азию: за счёт ханств Хивы, Бухары и Коканда в Западной Туркестане, и Туркменской племенной области (тогда назывался Закаспия). Британцы только высказали протест. Но они очень яростно реагировали на любые намёки на вмешательство России во внутренние дела в областях, граничащих с Индией. Из-за сведений о деятельности русских агентов в Афганистане, Великобритания дважды вторгалась в него – первая афганская война (1838-1842) и вторая афганская война (1878-1880); а когда Россия призвала Персию выступить против Афганистана, Великобритании приняла решительные меры в 1838 и в англо-персидской войне (1856-1857). Когда российские пограничные патрули достигли афганской границы, в условиях афганского кризиса 1885 г., Великобритания и Россия сами почти начали войну.[1, c.85]

Дальнейшие события привели к подписанию договора 1907 года, а с революцией в 1917 году в России и завершением первой мировой войны, это противостояние несколько уменьшилось.

Можно отметить, что в Центральной Азии столкнулись две мировые державы, которые применяли множество приёмов для подавления друг друга в регионе, причём и в Великобритании, и в России отношение к этому было далеко не однозначным. Их противостояние, без явного победителя, позволяло сохранять в регионе относительный статус кво в течении всего века, который и был нарушен падением Российской империи.

Торговые привилегии по хартии были отозваны (компания спокойно пошла на это, так как основной доход уже приносила не торговля – а владение акциями и налоги с территорий). Все владения компании оставались под её контролем ещё на 20 лет, а должность генерала-губернатора Бенгалии теперь официально стала называться в Индии генералом-губернатором. Сами советы генералов-губернаторов должны были состоять из четырёх человек плюс один – главнокомандующий войсками. В этих советах один человек занимался исключительно законодательством. Так же был создан совет губернаторов Бенгалии и Мадраса (включавший в себя только их двоих).[8, 236-238 c.]

Хартия изменила и структуру законообразования. Теперь губернаторы Мадраса и Бомбеи не могли издавать законы – это мог делать только генерал-губернатор Индии с помощью четвёртого члена совета, который мог голосовать только тогда, когда вопросы касались законодательства, а так же консультировать генерал-губернатора. Маколлей первым был на таком посту, и, по предложению совета директоров и его просьбе, он допускался на все заседания совета. Так же была создана Правовая комиссия для упорядочения всех индийских законов, которую возглавил Макколей.[9, 46 c.] Он, будучи поклонником Бентама, хотел выполнить 53-ий раздел хартии, предусматривающий кодификацию. Первая Юридическая комиссия под его председательством работала с 1833 по 1840 год и сделала доклад, известный среди определённых кругов.[10, 346 c.]

Если возвращаться к самим заседаниям, то, рассматривая монополию компании на чай в заседании от 11 марта 1830 года, можно выделить достаточно сильное недовольство чайной монополией Компании.[11] Уильям Хаскиссон от избирательного округа Ливерпуль прямо указывает, что в его округе петицию подписало более 7000 человек, с просьбой отменить монополию, указывая на то, что такие привилегии уже вышли из моды. Гаскойн его поддержал, заметив, что долг компании растёт. Стоит отметить, что апеллирование к долгам компании в качестве аргумента, любили применять все её противники. На заседаниях активное участие принимали Джозеф Юм, (бывший членом парламента палаты общин), (Чарльз Гранд, председатель контрольного совета, созданного в 1784 году), Джеймс Букингемский (член палаты общин от Шеффилда, а также акционер британской Ост-индской компании), виконт Элторп, канцлер казначейства и Роберт Фергюссон, член палаты общин от Керкубришир. Так же стоит отметить присутствие в палате лордов Веллингтона, который выступал за ненасильственное изменение системы образования Индии, и Солсбери, который его поддерживал. Нельзя не упомянуть так же присутствие Маколея, секретаря контрольного совета.

Для наглядности, можно разобрать заседание от 17 июля, посвящённое 80 пункту хартии, в котором говориться о возможности допуска европейцев в Индию. Надо отметить, что  17 июля 1833 года, с 58 до 80 хартии были согласованны и приняты.[12] Грант выступал за первоначальное предложение: пускать европейцев на территории, завоеванные до 1800 года, а позже – уже по специальным разрешениям местных властей. Юм начал с ним спорить, его поддержал Букингем, оперируя к тому, что из-за этого будет закрыто 23 индии, а Фергюсон с Маколеем поддержали Гранда, так как, по их мнению, любому европейцу в Индии быть опасно. Юм предложил поправку, в результате которой любой проживающий на территории Индии европеец, соблюдавший законы, получал свободный доступ в любую части Индии. Поправка была отклонена советом (20 за, 111 против). Юм во всех заседаниях скептически относится к совету директоров компании. Здесь он так же выражает им недоверие. Так же на том заседании обсуждалась возможность выделения епископата Индии из епископата территории от острова Святой Елены до Австралии. Впоследствии, это и было сделано, но тогда выделение епископата Индии было перенесено на другой раз (противники, в первую очередь  указывали, что население Индии более миллиона, а последователей англиканской церкви около 40 000). Маколей добавил, что он не против, но необходимы вложения, а опыт Ирландии, где католики сами содержат своих епископов, не слишком хорош. С перевесом в 88 голосов (за 36, против 124), этот вопрос также был отложен на следующее заседания (в рассмотрении этого вопроса активно включился О’Конелл, Ирландия, выделяющий три большие церкви – Пресвитериане, Католики, Англикане). Обсуждалась на заседании и проблема рабства в Индии (точнее, они так её называли, на самом деле, это вопрос каст),  и члены палаты общин пытались понять, может ли генерал-губернатор как-то повлиять на эту ситуацию. Вопрос также остался без ответа.

Это заседание, одно из многих, показывает глубину противоречий. Два вопроса из трёх не были решены и были отложены. В конце заседания сразу три человека согласились с тем, что дебаты прошли спокойно. Такое акцентирование внимания на этом позволяет сделать вывод, что на самом деле всё было наоборот. Некоторые резкие высказывания частично подтверждают это (О’Конелл указывает, что он не против красноречия лорда Винна, но слушал бы с большим вниманием, если бы присутствовала ещё и краткость).[12]

Если рассматривать другие слушанья, то Джозеф Юм от избирательного округа Миддлесэкс предлагал лишь ограничить компанию до уровня возможностей банка Англии[13], также оперируя к тому, что у неё долги и нужно сократить полномочия компании по владению Индией с 20 лет до 10, но его попытка провалилась. В палате лордов, в заседании от 9 августа 1833 года, отчётливо прослеживается общий настрой членов: реформировать устав Компании. Большую часть заседания идёт обсуждение возможностей расчёта с кредиторами Ост-индии.[14]

И, если рассматривать отдельно заседания палаты общин и палаты лордов, то можно заметить любопытную тенденцию. В палатах общин, в основном, представители избирательных округов выражают недовольство монополией Ост-индской компании на чай из Китая и прибегают к всевозможным ухищрениям, чтобы её ликвидировать. В палате лордов меньше внимания обращают на монополию – больший акцент делается на полномочиях короны, особенностях государственного управления Индии, положении населения и так далее. Следует отметить, что основная цель была достаточно ясной: даже не ослабить Ост-индскую компанию, а просто усилить над ней контроль, и вот как это сделать, в каждой палате представляли по разному, ориентируясь на социальные слои, которые они представляли и стремясь получить большую выгоду. И в хартии 1833 года был наглядно продемонстрирован компромисс палаты общин и палаты лордов. Сопротивления компании практически не было, так как основной ценностью уже была не торговля чаем с Индией и Китаем, а сами акции и дивиденды, которые  компания приносила из местных налогов. А что касается полномочий владеть Индией, они были выданы компании в 1600 году на 35 лет, а владела она более двухста лет. На отсутствие сильного сопротивления также повлиял тот факт, что в само управление Индией британская корона практически не вмешалась, сохранив механизм, который сложился в XVIII веке.