Современные государства России и Украины прослеживают историю свой государственности с зарождения Киевской Руси. То есть речь идёт о средневековье, когда основополагающим и объединяющем фактором в жизни людей была религия. Такой религией стало христианство, позже приобретшее православный вариант. Первыми по преданию крестились князья Аскольд и Дир, потом христианство стала принимать правящая элита при княгине Ольге, а с 988 года и всё Киевское государство. У нас нет сведений о насильственной христианизации Руси, поэтому мы можем полагать, что религиозный фактор укрепления межэтнических связей сыграл положительную роль. И сегодня преобладающее количество русских и украинцев являются православными христианами [3; с. 73]. Как писал Николай Васильевич Гоголь в своём письме к Александре Осиповне Смирновой-Рассет, говоря о русских и украинцах: “Обе природы их слишком щедро одарены Богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой,  – это явный знак, что они должны пополнить одна другую [4].

Следующий фактор, который стоит рассмотреть – это языки двух народов. Язык как средство общения людей в обществе как общий и единый для общества, равно обслуживающий всех членов общества независимо от социального положения всегда является национальным достоянием народа.  Единство и схожесть русского и украинского языков подтверждается простым примером, современный носитель русского языка, слушая украинскую речь, поймёт без значительного труда её смысл. Профессор красноречия, поэт, переводчик и декан историко-филологического факультета Петербургского университета Измаил Иванович Срезневский писал в середине XIX века: “…Давни, но не испоконны черты, отделяющие одно от другого наречия северное и южное – Великорусское и Малорусское; не столь уже давни черты, разрознившие на севере наречия восточное – собственно Великорусское и западное – Белорусское, а на юге наречия восточное – собственно Малорусское и западное – Русинское, Карпатское; еще новее черты отличия говоров местных, на которые развилось каждое из наречий Русских. Конечно все эти наречия и говоры остаются до сих пор только оттенками одного и того же наречия и ни мало не нарушают своим несходством единства Русского языка и народа.” [5]  Язык является формой отражения объективной действительности, и если форма понимания мира и выражение этого понимания схожа у двух народов, то на мой взгляд позволительно будет сказать о положительной комплиментарности в языковом аспекте.

Между сотрудничающими этносами  на протяжении нескольких поколений зарождается та или иная культурная традиция, которая так же как религия или язык является определённой формой самовыражения и мироощущения. В случае с великороссами и малороссами такие традиции складывались веками и воплощались в искусстве писателей, художников, композиторов, которые сами зачастую не могли соотнести своё творчество с тем или иным этносом. Действия в произведениях Николая Васильевича Гоголя чаще всего происходили на Украине, и несмотря на это он не мог ответить на вопрос русский он или украинец. Тарас Григорьевич Шевченко внёс колоссальный вклад в украинскую литературу и украинский литературный язык, но большая часть прозы и некоторые стихи написаны им на русском языке, в связи с чем его творчество можно отнести и к русской литературе. Певец и композитор украинского происхождения Максим Созонтович Березовский не прижился бы так при дворе Петра III, если бы его прекрасный бас, не нашёл отклик в сердцах, слушающих его русских дворян. Перечислять деятелей культуры, имеющих русское и украинское происхождение, и прекрасно себя чувствующих внутри другого этноса, можно бесконечно долго. Каждый из них будет подтверждать культурную схожесть, общую закрепившуюся традицию и единое мироощущение двух этносов.

Тема моей статьи во многом мотивирована трагическими событиями в истории Украины и истории взаимоотношения её с Россией. Те факторы и примеры, которые я привёл, доказывают симпатию и положительный характер комплиментарности между двумя этносами, который не вписывается в рамки происходящего за последнее время. Взяв во внимание факт о том, что комплиментарность – это подсознательная тяга этносов друг к другу, из чего следует, что это влечение слабо контролируется разумом, мы приходим к вопросу об искусственности создаваемой ситуации в украинском регионе и о волюнтаристском подавлении симпатии двух народов. По мере изучения этой проблемы я пришёл к выводу, что не весь украинский этнос испытывает большую симпатию именно к великоросскому этносу. Я говорю о Западной Украине, которая хоть и принадлежит к евразийскому месторазвитию, однако всегда соседствовала с западными странами, а главное эта часть Руси получала многовековое воспитание католической Европы (Литвы и Польши), ставшее результатом недальновидной политики Галицко-Волынского князя Даниила в XIII столетии [6]. Его княжество было разделено в 1392 между Польшей и Литвой, далее оно входило в состав Речи Посполитой. Некоторые территории Западной Украины входили в состав Венгрии, Молдавии, Австрии. Результатом стал тот факт, что современные украинцы из этого региона являются носителями идеи унии с Европой, идеей оказывающей значительное влияние на политику официальных властей. В силу этого рокового обстоятельства, Украина вынуждена метаться между естественным стремлением к России и притяжением Запада [1].

Подводя итоги стоит упомянуть о том, что принцип комплиментарности фигурирует на уровне этносов весьма действенно, и не стоит его недооценивать. Этот принцип, если мы говорим о комплиментарности со знаком плюс, выражается в патриотизме и является мощной охранительной силой. Но иногда он принимает уродливую негативную форму ненависти ко всему чужому или сколько-нибудь непохожему; тогда он именуется шовинизмом или ксенофобией. Так же стоит предостеречь каждого человека, входящего в суперэтнос, например такой как российский о том, что комплиментарность на уровне суперэтноса чаще всего является умозрительной и выражается в высокомерии, когда всех чужих и непохожих на себя людей называют унизительными прозвищами, обозначающими статус дикаря и невежды [2; с. 300-303].

The Washington Post с первых своих статей об Эргенекон характеризует её как теневую ультра-националистическую организацию, проводящую жёсткую линию,  целью которой является военный переворот.[9]  Подозреваемые якобы разрабатывали планы по созданию климата гражданских беспорядков, которые должны были спровоцировать военный переворот. Рассматриваются и заявления оппозиции, которая говорит о политической мести против гражданских лиц и военных. И также критикует действующую власть за антисветскую политику. В отличие от The New York Times  в The Washington Post упоминается о внешней цели Эргенекон, которая заключается в недопущении уступок на международной арене и вхождении в Европейский союз.[10] В тоже время недовольство националистов вызывают охлаждение в отношениях с НАТО и заигрывание с Россией и Китаем.[11]  Отмечается раскол общества на два лагеря: один в пользу мусульманских консерваторов, другой в пользу военных, которые не хотят находиться в полном подчинении у светской власти.[12] В статье Сейджан Хаджеоглу делается намёк, что массовые аресты и увольнения высшего офицерства в рядах всех видов турецких войск нашли поддержку в той же армии, так как эти процессы обеспечивали продвижение по карьерной лестнице офицеров рангом ниже.[13]  Профессор международной политической экономики Гарвардского университета Дани Родрик особый акцент делает на судопроизводстве по делу Эргенекон. Он замечает различные фальсификации в судебных документах по этому разбирательству. Призывает к пристальному вниманию со стороны общественности, которая должна проследить за деятельностью турецких судов. Родрик гиперболизированно отмечает, что на данный момент в турецких тюрьмах заключенных больше чем в Иране и Китае.[14] Таким образом, данное периодическое издание в целом солидарно с The New York Times и больших различий на начальном этапе формирования общественного мнения в оценках деятельности, происхождения, целей подпольной организации Эргенекон мы не наблюдаем. Также мы можем сделать вывод о том, что позиция толь авторитетных изданий на этом этапе весьма сдержанная. Делается попытка объективного освещения процесса, с элементами умеренной критики деятелей возможно существующей организации, и почти полного отказа от анализа действий правительства Турции по этому делу. Журналисты встают в выжидательную позицию по вопросу ответных мер партии Справедливости и развития.