Сергей Иванович Руденко родился 16 (29) января 1885 г. в Харькове в семье служащего. Отец Сергея, Иван Дмитриевич Руденко, состоял в комиссии по размежеванию башкирских земель и часто брал сына в свои поездки. Это дало возможность Сергею Руденко на практике познакомиться с культурой и бытом башкирского народа. После окончания в 1904 г. гимназии начал обучение в географической группе физико-математического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета. Будучи студентом, С.И. Руденко взял на себя поручение совершить две поездки в Башкирию с целью сбора коллекции для этнографического отдела Русского музея. Первая поездка состоялась в апреле — сентябре 1906 года, ее маршрут пролегал по хорошо известным Сергею местам, охватывающим башкирские волости Шадринского и Екатеринбургского уездов Пермской губернии (по современному административно-территориальному делению — в пределах Каслинского, Аргаяшского и Кунашакского районов Челябинской области). Далее свою работу экспедиция продолжила на территории Златоустовского уезда Уфимской губернии, а затем проследовала на юго-восток в Верхне-Уральский уезд Оренбургской губернии, Орский и Стерлитамакский уезды Уфимской губернии (места, охватывающие территорию современных Белорецкого, Абзелиловского и Бурзянского районов Республики Башкортостан). На обратном пути С.И. Руденко остановился в Бирском уезде Уфимской губернии (приблизительно на территории нынешнего Татышлинского района Республики Башкортостан).

Экспедиция 1907 г. была посвящена исключительно юго-восточным башкирам (бурзянам, тамьянам, усерганам, катайцам и урман-кудейцам), проживавшим по современному административно-территориальному делению в Белорецком, Баймакском и Зианчуринском районах Республики Башкортостан, а также в некоторых пограничных с Башкортостаном деревнях Оренбургской областью. В дальнейшем материалы, привезенные С.И. Руденко из экспедиций 1906—1907 гг., составили основу башкирской коллекции этнографического отдела Русского музея. Оценивая проделанную работу, сам он писал в «Кратком отчете о поездке 1907 года»: «… в этих двух коллекциях хорошо представлена вся Башкирия». Еще одна экспедиция была организована в 1912 г. и она прошла по территории (по современному административно-территориальному делению) Сафакулевского и Альменевского районов Курганской области, Аргаяшского района Челябинской области, Мечетлинского, Учалинского, Белорецкого, Архангельского, Бурзянского, Чишминского, Дюртюлинского, Стерлибашевского, Миякинского и Бижбулякского районов Республики Башкортостан, то есть сбор материалов производился в основном в зауральских, юго-восточных и, отчасти, юго-западных придемских районах[3]. В декабре 1912 г. С.И. Руденко защищает магистерскую диссертацию по теме «Башкиры. Опыт этнологической монографии» в Московском университете. В 1916 году в «Записках Императорского Русского географического общества» (том 43, выпуск 1, Петроград, 1916) С.И. Руденко опубликовал первую часть своей ставшей впоследствии всемирно известной монографии «Башкиры» — «Физический тип башкир». В ней он обобщил результаты антропологических исследований почти 2300 человек, с полным правом утверждая, что в его руках находился такой уникальный материал, «которого до сих пор не было ни для одной из многочисленных народностей России». В 1925 году в «Записках Русского географического общества» (том 43, выпуск 2, Ленинград, 1925) вышла 2 часть его монографии «Башкиры» под названием «Быт башкир». Она представляла собой подробную этнологическую характеристику башкир XIX — начала XX вв. с охватом всех форм их хозяйственной деятельности, быта, материальной и духовной культуры: богатые личные наблюдения автора, обширный музейный материал, использование всего имевшегося в то время фонда публикаций о башкирах.

В мае 1927 г. СНК Башкирской АССР обратился в Особый комитет по исследованию союзных и автономных республик АН СССР с просьбой о проведении всесторонних исследований народного хозяйства и природных ресурсов республики, на что был дан положительный ответ. Башкирскую комиссию, которая была создана для изыскательских работ в Башкирии, возглавил С.И. Руденко. Башкирская экспедиция включала в себя 17 специализированных отрядов, в ее работе приняло участие около 100 различных учреждений, более сотни научных сотрудников и вспомогательного персонала[4. С.62-65].

Последние годы жизни много времени у ученого отнимала работа во Всесоюзном географическом обществе, где с 1957 года он возглавлял Отделение этнографии. 4 мая 1962 года он был избран его почетным членом, а через 3 года в связи с 80-летием ученого Всесоюзное географическое общество присудило С.И. Руденко Большую золотую медаль имени П. П. Семенова-Тянь-Шанского. Он скончался на 85 году жизни, 16 июля 1969 г.[3].

Как страна меда Башкортостан славился с глубокой древности. Наскальные рисунки, обнаруженные в пещерах Бурзянского района, свидетельствуют о том, что в этих местах мед добывали еще первобытные люди. В Бирском могильнике, возраст которого ученые определяют примерно в 1,5 тыс. лет, среди прочей утвари найдено полное снаряжение бортника. После присоединения Башкирии к России в середине XVI в. башкиры платили ясак – медом. Уплата жителями натурального налога в казну с бортных угодий – лучший показатель места этой отрасли в экономике башкир. В настоящее время бортевые деревья с пчелами сохранились лишь в отдаленном горном Бурзянском районе Республики Башкортостан, где расположен заповедник «Шульган-Таш».

Как отмечают ученые, «дикие башкирские, или бурзянские, бортевые пчелы – особый породный тип в популяции среднерусских пчел. Его первая отличительная черта – чрезвычайная работоспособность. В течение двух-трех недель цветения липы пчелиная семья работает с раннего утра до позднего вечера, совершая огромное число вылетов и побивая все рекорды медосборов: порой крылатые труженики могут собрать до 10 кг. нектара в день! Неустанно трудятся бортевые пчелы даже в холодные дождливые дни. Вторая черта – выносливость и морозоустойчивость. В самые холодные уральские зимы эти пчелы научились выживать без помощи человека. Третья черта – особая злобивость. Это качество помогает выживать пчелам в дикой природе, когда в борть норовят залезть и куница, и медведь. Четвертая черта – ройливость. Одна пчелиная семья этой популяции за сезон отпускает не менее двух-трех роев, которые заселяют новые дупла и борти. Чем больше в лесу естественных дупел, заселенных пчелами, тем лучше заселяются и борти»[5. С.3-6].

С.И. Руденко в своем фундаментальном исследовании «Башкиры. Историко-этнографические очерки» большое внимание уделяет развитию бортничества на Южном Урале. Он Башкирию называет «классической страной пчеловодства…» [2. С.88]. Сергей Иванович пишет, «…бортью во всем Приуралье и в частности у башкир (солок) называлось всякое старое дерево, в дупле которого жили дикие пчелы. Башкиры добывали мед из дуплистых деревьев (дуплениц), в которых жили пчелы, и специально разыскивали их в лесах. Однако уже давно башкиры начали делать и искусственные борти выдалбливая в деревьях дупла, в которых затем и селились дикие пчелы. На найденных в лесу дуплистых деревьях с живущими в них пчелами ставился знак собственности (тамға) нашедшего это дерево. Для добычи меда расширялось отверстие, ведущее в дупленицу, вставлялись в него колодки и каждый год вырезалось известное количество меда» [2].

В трудах С.И. Руденко даны описания и рисунки рабочих специальных инструментов пчеловода. Он отмечает: «Для выдалбливания в борти дупла для пчел употреблялись специальные инструменты: небольшой топор (балта) с длинным топорищем; специальное железное долото (бөрөҙ) с роговым футляром на ремне для лезвия; тесло с вогнутым лезвием (бағау) с такой же длинной рукояткой как и топор, с роговым футляром на лезвии; род рашпиля (терпе), отогнутого под прямым углом над втулкой и наконец, особый скобель (йышҡы). На маленький топор пчеловода, как и на всякий топор, который башкир брал с собой в лес, надевался берестяной чехол (балта ҡын), закрывавший либо весь топор, либо передние его две трети» [2. С.89].

Сергей Иванович подробно останавливается о приемах создания борти башкирами: «Для устройства искусственной борти в лесу выбирались старые не менее 60 см. в диаметре, деревья, преимущественно сосны, лиственницы, дубы или вязы. Выбранное дерево затамговывалось, и башкир приступал к устройству в нем дупла. Так как дупло всегда устраивалось высоко от земли (на высоте 6-8 м и более), то на дерево нужно было, прежде всего, взобраться. Способ влезания на борти у башкир был достаточно примитивным. На высоте около метра от земли на дереве топором делались две зарубки таких размеров, чтобы на них можно было опереться носком ноги. Взяв затем плоский около 5 см. шириной и метров 5 длиной ремень (кирәм), сплетенный из полос сыромятной конской кожи, на концах которого сделаны петли, башкир становился на первые две зарубки и охватывал этим ремнем дерево и себя в пояснице. Завязав кирәм на этой высоте и упершись на него спиной, он зарубал новое углубление в дереве, несколько выше первых двух зарубок, опирался в него ногой, выше делал еще зарубку и переносил на нее другую ногу. Делая зарубки и перебрасывая вверх по дереву кирәм, пчеловод подымался все выше отрубая попадавшиеся ему ветви, и, достигнув нужной высоты, привязывал к дереву специальную подставку для ног (ағас аяҡ). Став на эту подставку, он на уровне поясницы привязывал себя ремнем к дереву и принимался за работу» [2. С.90]. Далее он отмечает: «Окончательная отделка внутренности борти производилась скобелем, а вверху дупла, где скобелем работать было затруднительно, его очистка производилась рашпилем. Когда получено дупло надлежащих размеров (обычно около 34 см. в диаметре и до 2 м. высоты), в нем укреплялись две-три поперечные лучинки (тағарау) и входное отверстие закрывалось деревянными брусками (ҡапҡас) сантиметров 8 шириной. В брусках и между ними, а иногда и в стволе дерева просверливалось несколько отверстий (кейә) – вход в борть для пчел. Пчела, залетевшая в такую искусственную борть, становилась ее работницей» [2].

В трудах С.И. Руденко можем найти много интересного об уходе башкир за бортевыми пчелами. «Примерно с половины июля башкиры начали осматривать свои борти и подрезать мед. Каждый из них брал с собой нож (бысаҡ), который они всегда носили в ножнах (ҡын), топорик, о котором упоминалось выше, посудину для меда (батман), гнилушку (сыраҡ) для подкуривания пчел, некоторые – сетку (күҙлек) и, разумеется, кирәм и ағас аяҡ. Взобравшись при помощи кирәм на борть и подвязав деревянную подставку, башкир становился на нее, зажигал гнилушку и, отняв колодки, смотрел, много ли меда. Если меда было достаточно, он вырезал деревянной лопаткой (бал ҡалаҡ) или ножом несколько сотов и клал их в батман, который поднимался с земли при помощи волосяной веревки (арҡатау), привязанной одним концом к батману и другим к его поясу. Если меда была мало, то пчеле давали еще «заправиться» и «подлазку» делали позже. Осмотр бортей заканчивался к середине августа, когда взяток пчел уже прекращался. На зиму, чтобы пчелы не погибли от холода, колодки бортей закрывались (откуда выражение «борти крыть») особыми матами (сырпы) из веток или луба, под которые подкладывался слой сухой травы» [2. С.93].

Сергей Иванович делает выводы о постепенном переходе к ульи-колодовому пчеловодству. В связи с этим он отмечает, что «С вырубкой лесов бортей у башкир становилось все меньше и меньше и им пришлось начать устраивать ульи-колоды (умарта). Хотя, судя по имеющимся документам, башкиры начали «пчел заводить» еще в первой четверти XVIII в., пасечному хозяйству они перешли не сразу. Долгое время ульи-колоды, укрепленные на деревьях, заменяли борти. Еще в начале XX в. в Прикамье  и по р. Белой башкиры ставили в лесах навощенные ульи, привязанные к деревьям» [2].

Таким образом, известный этнолог, антрополог и археолог, автор многих научных работ по этнографии башкирского народа Сергей Иванович Руденко является одним из редких ученых, которому удалось собирать, систематизировать и показать бесценный этнографический материал по бортничеству башкирского народа.