Всеобщее признание получила сюжетная близость к древневосточным мифам мотива смены поколений богов. При этом Кумарби уподобляется Крону, Уран – Ану, Зевс – Тешшубу. И Крону и Кумарби предсказана гибель от руки собственного сына. Крон получает камень в пеленках, а Кумарби – нечто, ранящее рот. Кумарби лишает Ану мужественности, но и Крон оскопил своего отца Урана. Семя Ану произвело на свет Бога бури, но и у Гесиода из крови Урана возникли мстительницы Эринии, Гиганты, Нимфы и Афродита [2, с.498-499]. Именно типологическое сходство дает основание говорить об опосредованном заимствовании теории поколения богов греками с востока от хеттов. Возможно, это произошло из хеттского литературно-мифологического наследия при участии финикийцев, которые сами дали грекам Адониса. Общим у библейской и греческой мифологий является также сюжет о всемирном потопе.

Ряд греко-библейских соответствий можно найти и у Дж. Фрезера [3]. Так, он сравнивает греческую легенду о золотом волосе царя Низа, который уничтожила царская дочь Скилла, тем самым лишив его силы, с рассказом Библии о Самсоне и Далиле [3, с.325] и др. Заметим, что все эти варианты в основном основаны на сюжетном сходстве.

Между тем, оказывается, имеются и другие области для сравнения. Например, сопоставляя историю греческой Ио и многострадального библейского Иова, нельзя не заметить не только сходство общей канвы сюжета, но и общность имен героев. Не исключено, что к этому же слою относится и история страданий библейского Ионы. Такое же сравнение возможно между библейским военачальником Иеффаем, который принес в жертву собственную дочь, и греческой Ифигенией, которую тоже приносили в жертву ради победы в Троянской войне.

Возможно и имя Атланта связано с именем змея Латану (библейский Левиафан), тем более, что в саду данного титана змей имелся. При представлениях древних о поддержке земли гигантским змеем (китом, слонами) это позволяет сделать довольно любопытные выводы. Так, сравним имена Левиафан и Дельфин с греческим «элефас» – «слон» (латинское «элефант»). Похоже, их объединяло когда-то понятие «огромный, чудовищный зверь, брызгающий жидкостью», давшее начало мифу. Это просматривается, если сравнить индоевропейские имена некоторых животных, приводимых Гамкрелидзе и Ивановым [4, с.597], где по корням языка заметна попытка древних «классифицировать» вместе слона, лисицу, волка, льва. Так,в и.-е. *ulk^/h/o-// ulp^/h/- волк, *leb^/h/-ont^/h/- // leHb^/h/o- слон, слоновая кость, leu- лев, ul-o-p^/h/(e)k^/h/-(a) лиса, шакал, прослеживается основа lb (lp^/h/) близкая ностратическому слову со значением “липкий”.

Да и имя основателя греческих Фив (был и египетский город, которому греки присвоили такое же название) Кадма подозрительно сходно с библейским Адамом. Более того, Кадм по происхождению был финикийцем! Имя же жены Кадма Гармонии совпадает с названием истока реки Иордан хребта Хермон и возможно связано с названием плато Харим в низовьях реки Оронт в Сирии.

В греческих генеалогиях встречается имя Ксуф (Ксут). Он явно равносилен библейскому Сифу (Скиф?- А.Х.), т.е. Суту – предку всех амореев (ср. адыгейское цIыфы – человек). Ксут считался братом Дора и Эллина, но отцом Иона и Ахея. Выстраивается и цепочка: герой мифов о потопе шумерский Зиусудра (греческое Ксисутрос, аккадское Ут-напишти) очень логично сопоставляется с индийским «кшатрий» (воин) и с тем же именем Ксут (Ксуф). Любопытно еще одно обстоятельство: в библейских родословиях среди предков Авраама (ср. с именем индийского бога Брахмы) похоже упомянут … Пеласг, известный в мифологии Греции. Именно так мы трактуем имя Фалек.

Не исключено, что часть греков вышла из ближневосточного народа амореев, т.к. древнегреческое слово «граница, предел» amm-oria созвучно имени древнего народа амореев В последнем случае стоит вспомнить, что `amm- на древнееврейском – «народ». Поэтому возникает законный вопрос: уж не пытались ли и индийские арии подчеркнуть свое аморейское происхождение, называя себя «народом ариев», т.е., по сути, амореями? Ведь не зря же в древнегреческом слово пишется через дефис, а «народ» противопоставлен «ариям» (есть в Индии и современный народ ория!). Здесь стоит напомнить, что по современным воззрениям лингвистов греческий язык когда-то входил в единую греко- (армяно-) арийскую диалектную общность [4, с.595].

Таким образом, возникает предположение, что предки эллинов-греков и еврейские первопредки когда-то соприкасались между собой. Здесь мы солидарны с позицией В.П. Яйленко [1, с.220-221], где как раз и отмечалось, что первоначальная локализация греков в Малой Азии могла бы многое объяснить.

Наиболее вероятным местом этого соприкосновения выглядит территория вблизи древнего, ныне исчезнувшего, города Угарита (побережье Средиземного моря около современной Латакии на западе Сирии). Подобную возможность нахождения еврейских предков в Сирии 15 в. до н. э. допускал Н.М. Никольский [5, с.53]. Потому стоит упомянуть и библейских рефаимов, которым находится аналог в угаритских текстах – рапаиты. Здесь же встречается вполне библейское имя Иосиф в форме угаритского Йацциб (старший сын Карату-Керета). Впрочем, имя Кирта носил отец одного из царей государства Митанни.

Добавим сюда поразительно похожее на восточное имя Тавакалава имя уже греческого героя «потопного» мифа Девкалиона, на что есть указание у О. Герни [6, с.52]. Нам удалось также вставить в этот список имя митаннийца Киккули – автора известного специалистам трактата по коневодству и управлению колесницами, найденному в архивах Богазкея. Оно всего лишь равносильно всемирно знаменитому имени Геркулес (греческий Геракл).

Более того, возникает ощущение, что библейский Египет и Египет древнегреческой мифологии значительно ближе между собой и не имеют непосредственного отношения к Древнему Египту. Последний получил свое современное греческое наименование в рамках расширения греческой ойкумены. Скорее всего, это связано с наименованием в Древнем Египте носителя царской власти фараоном (по аналогии с хеттским именем-титулом Лапарнас).

В частности, нами [7] замечено, что история библейской Юдифи содержит хеттский титул Лапарнас (Табарна) в имени ассирийского военачальника Олоферна. Можно предположить, что история Юдифи родилась из неудавшейся попытки хеттского царевича стать египетским фараоном во времена сразу после смерти фараона-реформатора Эхнатона. Царевич этот как раз и был убит во время свадебной поездки в соседнее государство. Возможно также, что имя Эфрона-хеттеянина в Библии появилось в результате неверной огласовки подлинного текста, где распределением земельных площадей ведал фараон-хеттеянин.

В дальнейшем стали выявляться не менее любопытные детали сходства греческой и библейской географии и мифологии. Так, реально известный греческой географии Скифии народ гипербореев со временем утерял легендарные черты. В частности исчезли упоминания о невероятно длительной (до 1000 лет) продолжительности жизни гиперборейцев. С другой стороны, этот счастливо живущий народ известен только греческой традиции. Возникло подозрение, что гипербореев в легендах у других народов следует искать под иным именем. Единственной зацепкой в определении народа «золотого века» мы посчитали именно невероятную продолжительность жизни гиперборейцев. Впрочем, подобными примерами полны разные мифологии, что пытаются порой обыграть сторонники гипотезы интервенционизма.

Однако стоило задать «детский» вопрос: а какие еще легендарные персонажи имели продолжительность жизни до тысячи лет, как все сразу становится на свои места. Ответ на вопрос оказывается весьма несложен для того, кто хоть раз открывал работы, где делались попытки проводить подобные «околонаучные» исследования. Как ни странно, но это не кто иные, как … библейские патриархи. Приписываемая им продолжительность жизни, как отмечается, ни разу не перевалила за тысячу лет, хотя и неоднократно к ней приближалась. Скорее всего, библейский год равнялся современному месяцу, а путаница со временем жизни связана с неверным переводом.

Если мы правы, то, вероятно, греки черпали свои познания о гипербореях из общего с Библией источника. Наиболее вероятным нам в качестве этого источника представляются мифы и легенды Шумера. Здесь был известен некий народ шубарейцев (су-биру), имя которого можно сопоставить с север (греческое – борей). Понятие «север» при этом сопоставляется и с родословным именем Евер (предок евреев, согласно Библии).

При этом шубарейцев фонетически легко преобразовать в шумеров. Ведь переход «б» в «м» характерен для тюркских языков, да и в греческом языке имеется сочетание «мб». Подобное можно легче представить, если вспомнить попытки сопоставления в мифологии имени тюркского бога Тенгри и шумерского «дингир».

Таким образом, выявляется довольно значительный пласт греческих имен, связанных с Ближним Востоком по происхождению. Среди них оказалось немало и библейских имен, титулов и названий, что свидетельствует в пользу восточного происхождения как самих греков, так и их мифологии.

Лингвисты давно научились восстанавливать словарный запас праязыков по сохранившимся словам современных языков. На этой основе установлена возможность существования у предков индоевропейцев единой мифологии. Но, похоже, что на основе данных разных мифологических традиций Библии, греков и других индоевропейцев уже географам также возможно будет восстановить в будущем и топонимическую основу этой мифологии. Это имеет особое значение для восстановления подлинной географии Ветхого завета, ибо предки авторов Библии жили в ином месте, чем авторы Нового завета. На это же указывает принцип переноса географических названий вместе с их носителями при перемещении на новое место жительства.

При внимательном изучении текстов Библии складывается впечатление, что Египет Библии ближе к мифологическому Египту древних греков, чем к территории Древнего Египта (Та Кемет). Несовместимость греческих преданий о Египте с данными самих египтян подметил, похоже, уже Геродот в своей «Истории». Все это заставляет выступать также в пользу пересмотра сложившихся в 19 веке воззрений на тексты Библии и сочинения античных авторов на библейские темы. В свете современных представлений библейские тексты способны только выиграть от этого в качестве исторического источника.

Однако вопросы происхождения языка и древность отдельных из них давно интересовала людей. Так, еще Геродот [1 (История II, 2)] описал следующий опыт по определению древнейшего языка на Земле во времена фараонов. Один из них поручил пастуху воспитывать двух детей, дав задание не говорить им ни слова при этом. Считалось, что первое произнесенное детьми слово даст ключ к пониманию проблемы: является ли египетский язык древнейшим на Земле?
Через два года дети встретили пастуха возгласами «бекос», «бекос». Ученые египтяне решили, что это слово из фригийского языка (ныне давно исчезнувшего) и означает оно «хлеб» (ср. русское «пеку»). Таким образом, наши предки решили для себя языковую проблему. Чванливые египтяне были посрамлены фараоном Псамметихом (эфиопом по происхождению) и перестали себя считать древнейшими по происхождению.
На эту легенду обратил внимание Л.В. Успенский в своей популярной работе «Слово о словах» [2]. Его вывод по поводу проведенного «опыта» был скептическим – человек сам по себе не способен заговорить на каком бы то ни было языке. Поэтому он не признал результаты опыта достоверными. Но так ли это?
Действительно, известны случаи, когда дети воспитывались животными. Такие «Маугли» в отличие от Маугли Киплинга изъяснялись только теми звуками, которые издавали воспитавшие их звери. Так и О.И. Калинина обратила внимание, что произнесенное слово уж больно похоже на самое обыкновенное блеяние, которым овцы и козы часто встречают знакомого пастуха. Сработало то самое звукоподражание, возможность которого отверг Л.В. Успенский. Дети всего лишь подражали овцам. При этом следует обратить внимание, что в современном переводе вместо слова «овцы» употреблено слово «козы», но оно стоит в квадратных скобках, т.к. явно ориентируется на то, что детишек кормили козьим молоком. Однако, если детей кормили молоком коз, то это вовсе не значит, что стадо было сплошь козьим, тем более, что у Л.В. Успенского использовано выражение «царские стада». Таким образом, получается, что взрослые интерпретировали детское блеяние так, как посчитали нужным.
Отсюда вывод: вопреки мнению известного филолога легенду, сообщенную Геродотом, следует признать достоверной! Более того, это дополнительный аргумент в пользу сторонников теории звукоподражания, как основы возникновения языка.