В данной статье будут рассмотрены некоторые общие черты развития частного кредита в крестьянской среде Вятской губернии в этот период.

Основным источником для нас являются «Материалы по статистике Вятской губернии», создававшиеся земскими статистиками на протяжении пятнадцати лет (1880-е-1900-е годы) и охватившие все уезды губернии. Впрочем, об условности и неточности данных, представленных в них, говорили, завершая свой труд, и сами составители [1, с. 327].

Итак, подробному изучению крестьянский кредит на Вятке, как и в других регионах страны, подвергается лишь на рубеже XIX и XX веков, т.е. в тот период, когда и в столице, и в провинции уже всерьёз задумывались над альтернативой «кулацкому» кредиту. Во многом безотрадные выводы этих исследований и послужили стимулом к поиску организованных форм кредита для крестьян.

Огромной заслугой вятских статистиков стала классификация запутанных форм сельского кредита. Всё разнообразие его форм было сведено ими в две большие группы – «заём хлеба» и «заём денег», и в каждой из них, сверх того, были выделены заём с процентами (собственно кредит) и заём без процентов.

Заём хлеба с процентами в губернии имел следующие разновидности.

1. «Заём хлеба по цене – самая невыгодная для крестьян форма местного кредита. Это покупка хлеба в кредит. Ссужают население хлебом и кулаки из местных крестьян, а также купцы, мещане и солдаты. При покупке хлеба в кредит цены устанавливаются на 10-20 копеек выше базарных, хлеб отпускается только под заклад одежды, холста и т.п. Хлеб начинает браться населением с ранней весны и вплоть до «нового хлеба». Сроком займа всегда служит Покров (1 октября). За просрочку должник лишается заклада или приплачивает проценты. Уплата долга производится большей частью хлебом по цене, которую назначит кредитор. Таким образом, крестьянин теряет дважды: весной получает хлеб по несообразно высокой цене (95 копеек – 1 рубль за пуд), а осенью отдаёт свой хлеб несообразно дёшево (35-40 копеек за пуд). В результате получается, что, заняв пуд, должник отдаёт за него 2-2,5 пуда, так что кредит ему обходится более, чем в 100%. Если долг уплачивается не хлебом и не деньгами, а ещё чем-нибудь, то условия кредита ещё более тяжелы: сдаётся луг за бесценок, даётся труд, оцениваемый в два раза ниже существующих цен и т.п. Случается, что и при уплате долга деньгами, должник делает ещё особые работы в пользу кредитора. Кроме ржи и муки, крестьяне покупают в кредит также овёс, ячмень и пшеницу» [2, с. 77].

2. «Заём хлеба с возвратом хлебом же, но с различными доплатами – хлебом, деньгами, подённой работой, сдачей своей земли и т.д. При этом, кредитный процент колеблется от 10% до 100%. Эта форма кредита тоже очень невыгодна для крестьян. Дело в том, что хлеб должен быть возвращён непременно к новому посеву ржи. Крестьянин не успеет нажать и смолотить одного овина, как должен уплатить занятую рожь. Для своего же посева ему приходится уже потом жать и молотить. Таким образом, посев у него оттягивается и, или он часть полей не засеет, или засеет поздно, и тем сгубит заранее урожай. Но ещё хуже отражается этот кредит на тех семьях, которые, вместо уплаты процентов, должны отработать условленное число поденщин. Такие семьи являются на работу к кредитору в самое страдное время, т.е. тогда, когда нужно бы жать и сеять свой хлеб. Таким образом, у этих семей неизбежно расстраивается собственное хозяйство» [2, с. 78].

3. «Заём хлеба с уплатой подённой работой по уменьшенной цене. В этом случае, переводя стоимость хлеба и работ на деньги, окажется, что за 2-4 месяца кредита крестьяне платят более 125%» [2, с. 78].

Заём денег за проценты принял следующие формы.

1. «Долг возвращается деньгами же, но проценты выплачиваются не только деньгами, но и деньгами с приплатой поденщиной, а также – сдачей в аренду пашни или сенокоса, отработками, соломой, поденщиной по уменьшенной цене и т.д.» [2, с. 78].

2. «Заём денег под залог коров или овец. Сделка устраивается так: проситель получает 5-10 рублей, и «запроданная» корова считается принадлежащей кулаку, но остаётся у заёмщика, который обязан уплатить осенью долг с приплатой 2-3 рублей. Если заёмщик не уплатит долга, то кредитор уводит корову или, по просьбе заёмщика, оставляет у него «по-исполу», т.е. с платой за пользование 2-3 рубля в год. Таким путём образовалось значительное число так называемых «испольных» коров и овец, которые, принадлежа кулакам, находятся у бедных крестьян за упомянутую плату» [2, с. 78].

Кроме того, с точки зрения времени возврата кредита, исследователи выделяли:

1. Текущий кредит.

2. Кредит прежних лет

3. «Неопределённый кредит, состоящий из долга за различные услуги и одолжения, как, например, долг за похороны священнику или за товар торговцу и т.д.» [3, с. 121].

В каждом уезде Вятской губернии отмечались «весьма почтенные» суммы частного кредита. Так, в исследованных волостях Орловского уезда в 1886 году в кредит было взято 47 620 пудов хлеба (в среднем по 8,6 пудов на одно хозяйство) и 65 501 рубль денег (в среднем по 14 рублей на хозяйство). В денежном выражении это составляло не мене 150 000 рублей, что в превышало земскую продовольственную ссуду, выданную в том же году орловским крестьянам по случаю неурожая [3, с. 122].

Особое внимание статистиков привлекало выявление закономерностей в сфере крестьянского кредита. В частности, ими было выявлено следующее.

1. В целом по губернии «хлебный» кредит превышал «денежный» в 1,5-2 раза. Например, в Орловском уезде хлеб в 1886 году взяли в кредит 5500 дворов (20,4% общего числа), а деньги – 4689 дворов (17,0% общего числа) [3, с. 121].

2. Беспроцентные займы, т.е. займы с оплатой процентов услугами или отработками, в свою очередь, в разы превышали займы за проценты. Так, по Елабужскому уезду в 1888 году 86% всего занятого хлеба и 83% денег были заняты без процентов [1, с. 331]. Эта форма кредита, именовавшаяся статистиками кредитом с «неявными процентами», являлась наиболее кабальной. Нередко при ней практиковался и обычай угощения должником кредитора, причём расход на угощение мог составлять от 10 до 30 копеек на пуд занятой ржи [2, с. 78]. Максимум беспроцентных кредитов приходился на «середняцкие» дворы.

3. Что касается возможностей кредитоваться различными группами крестьянства в зависимости от их имущественного положения, то наиболее активно прибегали к кредиту – и хлебом, и деньгами – «середняцкие» дворы, т.е. владевшие приблизительно 10-15 десятинами земли и одной лошадью. В Елабужском уезде на один такой двор в 1888 году в среднем приходилось 3,4 пуда хлеба и 1,6 рубля денег, взятых в кредит. В рублёвом же выражении соотношение денежной и натуральной задолженности на двор здесь было почти одинаковым, с небольшим преобладанием денежной [1, с. 330].

С ростом обеспеченности землёй, равно как и с её падением, общая задолженность  (в соответствующих имущественных группах) уменьшалась. Однако, по сравнению со «средним» двором, соотношение денежной и натуральной задолженностей в них отклонялось в пользу денежной намного сильнее. В «крайних» группах Елабужского уезда картина была следующей: у «безземельных» дворов денежная задолженность превышала натуральную  в 6,2 раза, а у «многоземельных» (с более чем 50 десятинами земли) – в 2, 3 раза [1, с. 330].

Наконец, при всех различиях по волостям и уездам, на основании подворных описей можно выявить и вполне определённую зависимость между уровнем благосостояния крестьянского населения и уровнем развития кредита.

На примере Орловского уезда видно, что максимальное развитие денежного кредита (и минимальное – хлебного) наблюдалось в средней части уезда, для которой был характерен самый низкий уровень благосостояния местного населения. Из трёх групп волостей уезда здесь были минимальный размер семьи, низкая обеспеченность землей и скотом, высокий процент безлошадных хозяйств, максимальный размер недоимок.

Характерно и то, что наивысший уровень благосостояния был присущ северным волостям уезда, занимавшим среднее место по развитию обеих форм кредита [4].

Таким образом, в пореформенную эпоху частный кредит в вятской деревне приобретает крайне разнообразные формы. Однако, по большей части, кредит здесь – символ нужды, а его источник – деревенские «кулаки». Закономерности, выявленные в этой сфере земскими статистиками, дают результаты, типичные для регионов с замедленным социальным расслоением и низким уровнем развития капиталистических отношений.

В данной статье будут рассмотрены принципы функционирования и эволюция названных видов кредитных учреждений.

В 1772 году в ведомстве опекунских советов в столицах были открыты новые кредитные учреждения – сохранные казны. Учреждённые при воспитательных домах в Санкт-Петербурге и Москве, они принимали вклады для приращения их процентами на любые сроки и до востребования, а также выдавали ссуды под залог недвижимых имений на сроки от одного года до пяти лет. В 1800 году эти сроки были увеличены до 8 лет. Прибыль от данных операций шла на содержание воспитательных домов [1, 24].

В 1775 году во всех губернских городах были также учреждены приказы общественного призрения. На них возлагался целый ряд благотворительных функций, причём для увеличения средств приказам было предоставлено право приёма вкладов под проценты и выдача ссуд под недвижимые имения. Первоначально приказы выдавали ссуды под залог имений на срок не более одного года, но ввиду лёгкого предоставления отсрочек, фактически приказы получили характер долгосрочных ипотечных учреждений. От сохранных казен они отличались лишь тем, что могли выдавать ссуды под залог недвижимых имений только той губернии, в которой сами находились [2, 50].

В начале XIX века по сохранным казнам и приказам общественного призрения были приняты меры по упрощению займов и расширению деятельности этих учреждений.

Так, правилами 1819 года о ссудах, выдаваемых под залог недвижимых имений из сохранных казен, срок займов вместо 8 лет был установлен в 12 лет, с погашением лишь в последние 10 лет (по 1/10 части капитала). Увеличен был также размер ссуды со 100 до 150 рублей ассигнациями на ревизскую душу, но лишь по Великорусским губерниям. Для губерний же Малороссии и присоединённых территорий Польши был оставлен прежний размер. Для сохранных казен 3 июля 1824 года были изданы новые правила, значительно расширявшие их деятельность. Вместо 8 и 12-летних ссуд были установлены ссуды на 24 года, с платежом 6% «интереса», 2% погашения и 1% единовременной премии в пользу воспитательного дома. Допущена была также трансформация прежних краткосрочных ссуд в 24-летние. Срок в 12 лет был оставлен лишь для ссуд, выдаваемых серебряной монетой, и для ссуд под каменные строения в столицах. По последним взимались 6% «интереса» и 6% погашения. Повышен был также размер ссуд на ревизскую душу. Особым расписанием, приложенным к правилам 1824 года, все губернии были разделены на 2 разряда: под имения в губерниях первого разряда выдавалось 200 руб. на ревизскую душу, в губерниях второго разряда – 150 руб. [3, 18].

С целью развития кредитных операций приказов общественного призрения в начале XIX века также был издан ряд положений. Так, в 1802 году приказам было разрешено выдавать ссуды под залог недвижимых имений на тех же основаниях, как и сохранным казнам, т.е. не ограничивая ссуды, как это было раньше, сроком на один год и размером не более одной тысячи рублей. Оставлено было лишь то различие, что приказы имели право выдавать ссуды под залог имений только той губернии, в которой сами находились. Приказы должны, однако, давать предпочтение ссудам малых размеров (500-1000 руб.). Позже, а именно в 1817 году, последовало и увеличение размера ссуды на ревизскую душу – до 100 руб., но лишь для Великорусских губерний. Затем и продление сроков ссуд, по правилам о сохранных казнах 1819 года, было распространено на приказы: вместо 8 лет ссуды стали выдаваться на 12 лет. Одновременно, размер ссуд был повышен со 100 руб. до 150 руб. на ревизскую душу. Наконец, были сделаны и некоторые попытки расширения деятельности приказов за пределы, установленные первоначальным положением. Так, в 1806 году Калужскому приказу было разрешено капиталы, остающиеся от раздачи дворянам, выдавать в ссуды купцам под залог каменных домов, фабрик и заводов [4, 76].

В первой четверти и середине XIX века сохранные казны по-прежнему оставались крупнейшими учреждениями земельного кредита в России. Новый устав сохранной казны был издан 20 октября 1838 года. В частности, в нём было официально приведено устройство кредитных учреждений данного типа. Было указано, что созданные при столичных воспитательных домах, сохранные казны управлялись одним из почётных опекунов (членом опекунского совета). Обе казны действовали по одинаковым правилам как части одного целого, составлявшего банк Воспитательного дома. Весь оборот этого банка разделялся на два главных действия: вклады и ссуды. Ссуды выдавались под залог недвижимых имений (в деревнях и столицах) под залог облигаций Комиссии погашения государственных долгов. Все населённые имения, на основании особого расписания, делились по губерниям на два разряда. В первом разряде размер ссуды составлял 200 рублей ассигнациями на ревизскую душу, во втором разряде – 150 рублей ассигнациями. Под залог облигаций Комиссии погашения государственных долгов ссуды выдавались на восемь лет, причём в первые три года уплачивались лишь проценты, а в последние пять лет капитал погашался взносами по 1/5 части ежегодно. В случае недостатка оборотных средств сохранным казнам разрешено было, с высочайшего соизволения, кредитоваться в Коммерческом банке на сумму до 300 000 руб., под учёт их билетов сроком на шесть месяцев с платежом установленных процентов.

Статистика говорит о том, что вкладные операции сохранных казен в 40-50-е гг. XIX века росли, а ссудные – уменьшались. Так, если в 1841 г. было принято вкладов на сумму 62,4 млн. руб., а ссуд выдано на сумму 40,5 млн. руб., то в 1854 г. – вкладов на сумму 88,6 млн. руб., а ссуд на сумму 37,4 млн. руб.

Приказы общественного призрения продолжали играть роль местных учреждений земельного кредита. Приказы продолжили уравниваться в своей кредитной деятельности с сохранными казнами. Так, в 1826 году (20 января) на приказы были распространены действия правил 3 июня 1824 года о 24-летних займах. Новые правила 1826 года о раздаче капиталов из приказов устанавливали особую классификацию оборотных средств приказов, а в связи с ней и новые сроки займов. Ссуды на 24 года приказы могли выдавать лишь из собственных капиталов, вечных вкладов и вкладов, для этой цели предназначенных. Из капиталов же апелляционных и других приказы могли выдавать на 24 года лишь 1/3, а остальные 2/3, во избежание затруднений при востребовании вкладов, лишь на сроки от 1 до 3 лет с правом отсрочки до 8 лет. Эта классификация оборотных средств приказов была полезна в том отношении, что представляла собой первую, хотя и крайне несовершенную, попытку исправить отмеченный выше коренной недостаток в организации кредитных учреждений – несоответствие между вкладной и ссудной операциями. Другое улучшение для заёмщиков приказов было введно дополнительными правилами от 24 октября 1828 года: размер ссуды на ревизскую душу был повышен в губерниях первого разряда до 250 руб. ассигнациями и до 200 руб. в губерниях второго разряда. При выдаче же серебром сохранялся размер ссуды, определённый законом 16 марта 1827 года (50 рублей серебром в губерниях первого разряда и 40 рублей серебром в губерниях второго разряда), но, кроме того, выделялась ещё дополнительная ссуда в 50 руб. ассигнациями на каждую ревизскую душу. Наконец, на приказы были распространены правила от 1 января 1830 года, кроме допущения 37-летних ссуд [4, 51].

Обороты приказов общественного призрения в 40-50-е гг. XIX века росли. Если в 1841 г. в них поступило вкладов на 7,7 млн. руб. (возвращено на 6 млн. руб.), то в 1854 г. поступило вкладов на 24,1 млн. руб. (возвращено на 18,1 млн. руб.).

В ходе буржуазных реформ 1860-70-х годов сохранные казны и приказы общественного призрения прекратили свою работу, исчерпав прогрессивные возможности и уступая место более совершенной кредитной инфраструктуре пореформенной России.