В начале декабря1813 г. корпус П.А. Толстого был направлен из Дрездена на осаду Магдебурга, а затем и Гамбурга, который капитулировал только 18 марта1814 г. В осаде Магдебурга в составе Рязанского конного полка принимали участие две сотни Казанского и Вятского ополчения [3, с. 33]. Рязанский конный полк отличился при отражении вылазок французских войск 18 и 23 декабря, когда контратаками опрокидывал неприятеля и отбрасывал его к Магдебургу [4, л. 41, 48]. К сожалению, в архивных документах не обнаружено сведений о роли в этих боях именно казанских и вятских конных ополченцев. Однако известно, что в1814 г. они содержали посты в Брауншвейге [3, с. 33]. Только в мае1815 г. они вернулись в Казанскую и Вятскую губернии.

Встретив в Дрездене окончание войны, казанские и вятские ополченцы продолжали нести гарнизонную службу до 10 сентября1814 г. Затем по распоряжению главнокомандующего русской армией генерал-фельдмаршала М.Б. Барклая де Толли и командующего Польской армией Л.Л. Беннигсена в связи с роспуском ополчения Казанское и Вятское ополчение было отпущено домой [5, л. 70]. В феврале1815 г. казанские и вятские ополченцы Казанского полка вернулись в свои губернии.

Решающей силой в разгроме наполеоновских войск в Европе стала русская армия, завершившая Освободительную войну взятием Парижа. Важную роль, приблизившую час победы в войне, сыграло народное ополчение. На его долю выпали блокада и взятие крупных неприятельских крепостей с многочисленными гарнизонами. С этой задачей ополчение блестяще справилось, сковав крупные силы французов и взяв в 1813 – 1814 гг. 8 крупных крепостей – Данциг, Новое Замостье, Модлин, Глогау, Торгау, Дрезден, Магдебург и Гамбург. Сколько времени и сил потратила бы русская армия, если бы ей пришлось осаждать эти крепости без помощи ополчения? Следовало бы отрядить для этого крупные контингенты войск, а в результате не хватило бы сил для наступательных операций. Ведь не могла же русская армия наступать, оставляя в тылу нескованными крупные неприятельские силы.

А как за время задержки русской армии при осаде крепостей изменилась бы военная обстановка? Известно, что после битвы под Лейпцигом главные силы Наполеона отошли за Рейн. Но в различных городах были преднамеренно оставлены крупные гарнизоны. Эти группировки должны были сковать русские войска и выдержать осаду до подхода вновь создаваемой французской армии. Русское командование, разгадав замысел Наполеона, поставило задачу блокировать и ликвидировать эти узлы сопротивления, не ослабляя в то же время армию, действующую против главных сил наполеоновских войск. Эту задачу выполнило народное ополчение.

Командующий Польской армией Л.Л. Беннигсен в специальном приказе отметил особую роль в решении этой задачи ополченческого корпуса П.А. Толстого: «…Те полки ополчения под начальством графа П.А. Толстого, которые употреблялись под Дрезденом, Магдебургом и Гамбургом, более других имели трудов и случаев к отличию, которое и действительно оказали во всех противу неприятеля делах и потому войска сии заслуживают особенного уважения за деяния свои на берегах Эльбы…» [6, л. 210].

Казанское и Вятское народное ополчение, пройдя путь от Вятки до Эльбы, внесло свой достойный вклад в решение важной тактической задачи, ставшей составной частью стратегического замысла русского военного командования в осеннюю кампанию1813 г.

Следует сказать о влиянии, которое было оказано пребыванием русских войск в Саксонии и в других немецких землях на их общественно-политическую и культурную жизнь. Освобождение Дрездена от наполеоновских войск с радостью было встречено жителями Саксонии. Началось русско-саксонское боевое содружество. Было создано саксонское ополчение «Знамя саксонских добровольцев» под руководством Дитриха фон Мильтица [7, с. 442]. Часть трофейного оружия из Дрездена поступила на вооружение шести батальонов саксонского ополчения [8, л. 3]. Похожая ситуация была во всех германских землях. Так, жители Пруссии «с восторгом встречали русских». Русский офицер Свечин вспоминал: «С каким восторгом нас принимают! Имя русского сделалось именем защитника, Спасителя Европы. Здесь получили мы достойную награду за труд наш» [9, с. 60]. В 1813 – 1814 гг. в Германии отношение к русским как к освободителям было повсеместным.

Люди из русской провинции, находящиеся в составе регулярных войск и ополчений, имели возможность ознакомиться с культурными традициями Европы и сами несли туда элементы общерусской и провинциальной культуры. Последнее вызывало большой интерес жителей Германии. Так, в1813 г. известный писатель – сказочник Вильгельм Гримм был очарован песнями размещённых в его доме русских солдат. В январе1814 г. Иоганн Вольфганг Гете заинтересовался совместной молитвой башкир, проходящей в здании протестантской гимназии города Веймара. По окончании богослужения он принял от башкир в подарок лук и стрелы. В 1819 и 1828 гг. в Лейпциге вышли сборники русских сказок и песен [10, с. 145-148]. Освободительная миссия и пребывание русских войск в Германии оказали определённое влияние на её культурную жизнь.

28 октября1814 г. Александр I, находясь в Вене, издал указ Сенату, в котором повелел ему «известить о том кого следует, изъявив благодарность Нашу всем чинам ополчения за ревность и усердие, оказанные ими во время службы; изъявить купно с тем желание Наше, чтобы воины в недрах семейственных наслаждались среди трудов и промыслов, прежнему состоянию их приличных, полным благом и спокойствием» [11, с. 38]. Таким образом, в императорском указе высказывается не распоряжение, а лишь пожелание того, чтобы ратники ополчения «в недрах семейственных наслаждались». Последующие нормативные акты уже прямо позволяли помещикам и обществам сдавать бывших ополченцев в рекруты.

По составленным в Военном министерстве «Правилам о распределении изувеченных людей, бывших в ополчении» те ратники, «кои в сражениях быв изувечены или от многотрудных и продолжительных походов впав в неизлечимые болезни, соделались неспособными ни к каким работам» брались на казённое содержание. При этом разрешалось «помещикам и обществам принять и обратно к себе таковых изувеченных людей на свое ли или родственников их содержание, с тем только, что единожды принявшие должны обязаться подписками не допускать их шататься по миру» [11, с. 40-42]. Ополченцы, имеющие знаки отличия ордена Святого Георгия, получали «в пенсион по смерть одну треть жалованья, какое кто на временной службе получал» [11, с. 43].

Этим же постановлением помещикам и обществам, выставившим ратников, разрешалось оставлять их на военной службе в зачёт будущих рекрутских наборов. При этом оговаривалось, что сдаче в рекруты подлежат те из вернувшихся ополченцев, которые «оказываются непослушными и беспокойными, следственно, и в обществе нетерпимыми» [11, с. 42]. В итоге большая часть их подверглась вторичной мобилизации, на этот раз – в регулярные войска.

Различной была судьба вятских ополченцев – участников войны в составе Казанского полка. В архивных документах не обнаружено точных данных о боевых потерях вятских ополченцев. В ответе на письмо А.И. Михайловского-Данилевского от 13 июля1836 г. вятский губернатор К.Я. Тюфяев сообщал, что в дворянские имения Вятской губернии вернулось 485 из 505 собранных ополченцев, а из вернувшихся 222 вскоре вновь поступили на военную службу по 85-му рекрутскому набору. Что же касается потерь среди вятских ополченцев 1-го набора, то он привёл данные о том, что 9 из них умерли от болезней, а 11 пропали без вести [12, л. 71]. Из ответа К.Я. Тюфяева видно, что потери вятских ополченцев из крестьян (причём не боевые) составили 20 человек.

Однако, судя по рапорту Яранского земского суда губернатору К.Я. Тюфяеву от 15 сентября1836 г., только из крестьян – ополченцев Яранского уезда не вернулись домой 25 человек [12, л. 47]. Даже если принять во внимание тот факт, что большая часть вятских ополченцев из крестьян не принимала участия в военных походах 1813 – 1815 гг., среди тех, кто в них участвовал, не могло обойтись без боевых потерь. К тому же здесь нет данных о потерях добровольцев. Цифра же «485» в ответе К.Я. Тюфяева могла возникнуть в результате вычитания известных ему на тот момент статистических данных об умерших и пропавших вятских ополченцах из «505» изначально собранных в первое ополчение.