Вопрос о присоединении Вятской и Пермской земель к великому княжеству Московскому, то есть к Руси, начнем рассматривать с самых его основ – с основания Русского государства. Согласно [1] в середине IX века:

«Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».

То есть союзное государство славянских (словене, кривичи) и финно-угорских (чудь, весь) народов призвали полиэтническое военизированное сообщество варягов (русь) [2] на княжение с целью преодоления внутренней смуты в государстве. Не вдаваясь в национальный состав варягов-руси (автор категорически не согласен с так называемой норманнской теорией их происхождения [3]) стоит отметить, что в IX – X веках происходила интенсивная метисация населения молодого Русского государства. В те времена вполне возможно, что в формировании русского народа принимали также активное участие некоторые германские племена [4] и другие народности.

Русская держава с центром в Киеве с момента возникновения активно расширяла свои территории, присоединяя к себе в первую очередь, что вполне естественно, земли соседних родственных славянских и финно-угорских народов. Согласно [1] среди народов, дающих дань Руси, были и народы Пермской земли (рисунок 1), расположенной в бассейне реки Камы западнее Уральских гор.

Через Пермскую землю можно было проникнуть за Урал – в богатую пушниной Сибирь. Вплоть до XV века освоением и колонизацией северо-восточных территорий в основном занимались жители Великого Новгорода, а затем и Вятки. Но в XV веке Приуралье активно начали осваивать подданные московского князя (рисунок 2). Новгород и Вятка считали эти земли своими, доходами с них делиться не собирались и активно противодействовали московскому проникновению туда.

Рисунок 1 – Рост территории великого княжества Московского

в 1462 –1533 годах (при Иване III и его сыне Василии III)

Рисунок 2 – Освоение русскими новых земель. Художник К.В. Лебедев

Вятская земля (главный город – Вятка) находилась на северо-востоке Руси. Она была отделена сотнями километров от основных русских земель и фактически располагалась на территориях различных финно-угорских племен. Эти земли начали заселяться русскими – в первую очередь новгородскими вольными людьми, в том числе и ушкуйниками, с конца XII века. Процесс колонизации русскими новых территорий проходил не всегда мирно и сопровождался активной миссионерской деятельностью Русской православной церкви среди местных племен.

Из-за удаленности от коренных русских территорий Вятская земля в конце XV веке по-прежнему сохраняла все характерные особенности вечевого строя [5], являясь пережитком раннефеодального государственного образования русского народа в форме республики аристократов.

В Вятское самоуправление входили выборные воеводы и ватаманы (предводители речных флотилий), основным промыслом которых часто являлся грабеж купеческих судов на волжских и камских просторах. Кроме того, вятчане при возможности грабили не только речные купеческие караваны, часто не делая исключения и для русских купцов, но и совершали грабительские набеги в северные русские земли.

Такое положение дел для набирающего силу Московского княжества при все более возрастающем товарообороте на речных торговых путях Волжского бассейна становилось неприемлемым.

Поэтому согласно [6] в 1459 году «… посылал князь великии (Василий II Темный – В.Г.) рать свою на Вятку: князя Ивана Юрьевича, Ивана Ивановича, князя Дмитрея Ряполовского со многою силою. Они же, шедше, взяша два городка, Орлов да Котелнич, а прочих приведоша к целованыо за великого князя, и тако возратишася».

Одна из целей этого похода очевидна – навести хоть какой-то порядок на речных торговых путях, прекратив систематические грабежи купеческих судов.

Вторая цель тоже достаточна понятна. Вятская земля (рисунки 1 и 3) находилась на удобных водных путях в богатые пермские и уральские земли.

Рисунок 3 – Вятская земля (увеличенный фрагмент французской карты начала XVIII века с изображением русских земель (Тартарии) конца XV века) 

Эти пути должны были стать легкодоступными для московских торговых людей и промышленников.

Московские власти посылали свои войска в вятские земли и до и после 1459 года (например, в 1457 и 1468 годах). И каждый раз вятчанам, как и 1459 году, удавалось от московских войск откупиться [7]. Видимо Москва упорно продолжала надеяться на элементарное благоразумие «Вятчан болших люден». Но правители Вятки хотели сохранить свое монопольное положение в торговле с Приуральем, которое приносило им существенные прибыли.

В 1485 году вятчане взбунтовались вновь. Они отказались принять участие в походе на Казань, а затем выгнали из города московского наместника. Сторонники московской власти были вынуждены бежать из города.

Москве такая вероломная, жадная, но достаточно воинственная прокладка в виде вятских лучших людей между ее предпринимателями и осваиваемыми на северо-востоке землями показалась излишней.

В 1489 году вятчане вновь взбунтовались. А, как известно, жадность наказуема. И тогда согласно [6]:

«… июня в 11 день, посылал князь великий Иван Васильевич всеа Русии рать свою на Вятку за их неисправление, князя Данила Васильевича Щеня да Григорья Васильевича Морозова Поплеву, и иных воевод со многою силою. Они же, шедше, грады Вятцкие взяша, а Вятчан людей к целованью приведоша …»

Вятка сдалась на милость победителей. Вятская знать была расселена по московским городам – Боровску, Дмитрову и Кременску. Там им были дарованы поместья, и Москва приобрела опытных и решительных воинов. С организаторами мятежа разговор был короткий. Летописец [144] сообщает: «А коромольников … велел князь великий повешати». Отметим, что в московское войско, усмирившее вятских мятежников, был привлечеен значительный воинский контингент из Твери.

Наиболее боеспособная и мобильная часть вятской вольницы не решилась вступать в сражение с регулярными войсками Московского княжества и вместе с семьями сбежала к казакам на Дон [8].

ДЛЯ СПРАВКИ. Одним из военачальников, присоединивших Вятскую землю к Руси, был князь, боярин и воевода Даниил Васильевич Патрикеев-Щеня. Он и князь Даниил Дмитриевич Холмский являлись выдающимися полководцами Ивана III Великого. Победы, одержанные в битвах под командованием князя Даниила Васильевича, прославили на века русское оружие.

Самоуправление в Вятке было навсегда упразднено и в Вятскую землю назначен московский наместник [9].

В 1465 году по приказу Ивана III жители города Великий Устюг совершили успешный поход на Югру (рисунок 1), расположенную северо-восточней Перми.

ДЛЯ СПРАВКИ. Югра – это русское название в XII – XVII веках земель между рекой Печора и Северным Уралом, а также народов хантов и манси, проживавших на этой территории. С XII века Югра платила дань Великому Новгороду мехами и моржовой костью. С конца XIV века борьбу за власть над Югрой начало вести великое княжество Московское [10].

Устюжанами командовал московский воевода боярин Тимофей Григорьевич Скряба Травин.

После победы над Великим Новгородом в 1471 году уже в 1472 году согласно [11]:

«Той же зимой послал князь великий на Великую Пермь князя Феодора Пестрого воевать их за их непослушание».

Пермская земля подчинилась Москве. Формальным ее правителем остался местный князь Михаил Ермолаевич Пермский, реальными же правителями Перми стали пермские епископы.

Но в 1481 году (возможно, это был отголосок неудачного похода Ахмет-хана на Русь) Перми Великой пришлось защищаться от набега вогуличей (манси). При помощи устюжан пермяки успешно отбиться от врагов. В 1483 году на вогуличей был совершен ответный военный поход под командованием великокняжеских воевод Федора Курбского Черного и Ивана Салтыка Травина. В русское войско были собраны воинские отряды практически со всех северных уездов страны. В результате этого похода великому князю Московском подчинились народы большого региона, заселенного преимущественно татарами, народом манси и остяками (хантами).

Практически после присоединения Вятки и Перми Москва создала на этих землях серьезный плацдарм для дальнейшего освоения богатств сибирских земель.

В ноябре1812 г. комитет министров постановил сформировать кавалерийские резервы для действующей армии. Одним из мест формирования кавалерийских резервов должен был стать Муром, куда под начало генерала от кавалерии А.С. Кологривова из разных губерний должны были поступить 4 500 лошадей.

25 ноября1812 г. военный министр князь А.И. Горчаков направил на имя вятского губернатора Ф.И. фон-Брадке следующее распоряжение:

«По рассуждению комитета Г.Г. министров, удостоенному Высочайшего утверждения, признано необходимым покупку строевых лошадей для резервов кавалерийских, учреждённых в Муроме под командою Генерал от кавалерии Кологривова возложить на попечение Г.Г. Губернаторов тех губерний, в коих почитается оное удобнейшим. В том числе поручается и вашему превосходительству искупить во вверенной вам Губернии 250 для полков гусарских и 250 для полков уланских, а всего 500 лошадей по добровольным ценам.

… для соображения вашего поставляется на вид, что цена гусарской и уланской лошади примерно полагается от 50-ти до 85-ти руб. Сумма, на предмет сей ассигнованная, состоит в распоряжении генерала Кологривова, от коего и будет к вам высылаема в потребном количестве…

Продовольствие искупленных лошадей принимается на счёт казны. На содержание каждой лошади в месяц полагается примерно по 15 руб…» [1, л. 14-15].

Вятской губернии следовало поставить 500 строевых лошадей по цене от 50 до 85 руб. В то же время лошадей нужно было покупать у населения по рыночной цене. Однако в Вятской губернии строевые лошади ввиду их малочисленности стоили значительно дороже. Это изначально создавало вятским губернским властям трудности в реализации поставленной задачи.

По распоряжению генерала от кавалерии А.С. Кологривова для принятия, освидетельствования и препровождения лошадей в Вятку был направлен поручик Борисоглебского драгунского полка Кузнецов, а с ним два унтер-офицера и четверо рядовых из Лубенского и Ахтырского гусарских полков.

В предписании генерала от кавалерии А.С. Кологривова поручику Кузнецову от 15 декабря1812 г. подробно сообщалось, как должны были проходить освидетельствование и доставка лошадей: «… Покупка лошадей предоставлена в полное распоряжение Господина Губернатора, на вас же возлагается только освидетельствование годности купленных лошадей, почему для сведения вашего и руководства даю знать:

А. Лошадь, годная для гусарской и уланской службы, должна быть росту не менее двух аршин полувершка и не более двух аршин трёх вершков. Во всех частях здоровая, на ноги крепкая, не запалена, не подорвана, не косолапа, копыты свежие и здоровые и не имела бы тёмной воды в глазах. В. Лета полагаются ей от четырёх до семи лет. С. Предписывается принимать жеребцов, также и кобыл…». [2, л. 9].

Все принятые лошади с указанием примет, возраста и тавра должны были записываться в шнуровую книгу с печатью и подписью губернатора. Принятых лошадей предписывалось препровождать двумя партиями под конвоем рекрутов. Первая партия в 200 лошадей должна быть отправлена под предводительством командированного вятского чиновника. Со второй партией в 300 лошадей должен был идти поручик Кузнецов.

В пути предписывалось «наблюдать, чтобы препровождаемые вами лошади не были надорваны, разбиты или скорым принуждением к корму и воде не запалены». Корма лошадям полагалось «на всякие сутки по 15-ти фунтов сена и по 3 гарнца овса». На ночлег следовало останавливаться в деревнях и других населенных пунктах, а лошадей размещать в сараях и конюшнях у обывателей. Людям, присматривающим за лошадьми в сараях и конюшнях, категорически запрещалось курить трубки и использовать для освещения огонь без фонаря [3, л. 6].

Предписание А.С. Кологривова определяло правила отбора, освидетельствования и регистрации лошадей, порядок их содержания и препровождения. Этот документ, а также распоряжение А.И. Горчакова стали основными нормативными актами, на которые ориентировались в своей деятельности губернские власти Вятской губернии и командированные ремонтёры.

13 февраля1813 г. Вятское губернское правление, выслушав предложение губернатора о покупке строевых лошадей, постановило «вследствие предложения сего к должному и безотлагательному его исполнению… предписать всем Городничим и земским исправникам с тем, что если со стороны их замечена будет в исполнении того медленность или неточное исполнение, то виновные в том не избегнут строгого по законам взыскания, по исполнении же сего велеть им в самой скорости правлению рапортовать, о чём для сведения послать указы во все земские суды, городовые магистраты и ратуши…» [4, л. 11]. Осознание трудности исполнения поставленной задачи обусловило довольно жёсткую форму постановления с целью активизации деятельности на местах.

При этом было составлено расписание, в каких городах и уездах, исходя из числа жителей, платящих подати (за исключением мастеровых и дворовых людей), сколько следовало купить лошадей. Раскладка была такой:

В Вятке с 1 979 душ – 2 лошади;

В Вятском уезде с 53 072 душ – 49 лошадей;

В Слободском и Кае с 1666 душ – 2 лошади;

В Слободском уезде с 44 451 души – 41 лошадь;

В Глазовском уезде с 58 063 душ – 54 лошади;

В Нолинске с 541 души – 1 лошадь;

В Нолинском уезде с 59 860 душ – 55 лошадей;

В Малмыже с 632 душ – 1 лошадь;

В Уржумском уезде с 55 265 душ – 51 лошадь;

В Елабуге с 548 душ – 1 лошадь;

В Елабужском уезде с 39 506 душ – 36 лошадей;

В Сарапуле с 1 509 душ – 2 лошади;

В Сарапульском уезде с 32 881 души – 30 лошадей;

В Орловском уезде с 58 230 душ – 54 лошади;

В Котельническом уезде с 47 225 душ – 44 лошади;

В Яранском уезде и Царёвосанчурске с 36 343 душ – 33 лошади;

С удельных крестьян в разных уездах общей численностью 47 751 человек – 44 лошади.

Итого – 500 лошадей [5, л. 2-3].

На покупку лошадей от генерала от кавалерии А.С. Кологривова в Вятку было прислано сначала 25 тысяч руб. с поручиком Кузнецовым, а затем, 3 марта1813 г. по почте выслано еще 17 500 руб. [1, л. 89, 112]. Однако присланных денег оказалось недостаточно. Лошади в Вятской губернии преобладали коренастые и низкорослые, редкая достигала ростом двух аршин. За лошадь нужных параметров приходилось платить по 200 – 300 руб., так как их хозяева устанавливали высокую цену. За 500 лошадей было заплачено 125 131 руб. 89 коп. А.С. Кологривовым же было прислано 42 500 руб., из расчёта по 85 руб. за лошадь.

Недостающая сумма была собрана с состоящих по 6-й ревизии в Вятской губернии 545 343 поселян (по 15 коп. с души):

По Вятскому уезду – 8 458 руб.  60 коп.;

По Слободскому уезду – 11 065 руб. 24 коп.;

По Орловскому уезду – 6 417 руб. 12 коп.;

По Котельническому уезду – 11 618 руб. 44 коп.;

По Яранскому уезду – 8 660 руб. 8 коп.;

По Нолинскому уезду – 8 291 руб. 36 коп.;

По Уржумскому уезду – 6 307 руб. 27 коп.;

По Елабужскому уезду – 5 329 руб.  13 коп.;

По Сарапульскому уезду – 6 977 руб. 7 коп.;

По Глазовскому уезду – 9 507 руб. 52 коп.

Всего – 82 691 руб. 89 коп. [6, л. 48-49].

Таким образом, вятские губернские власти в сложных условиях нехватки в Вятской губернии лошадей нужных параметров, их дороговизны и недостаточности выделенных центром на их покупку средств решили поставленную перед ними задачу за счёт проведения налогового сбора.

16 марта1813 г. из Вятки была отправлена партия из 132 лошадей в сопровождении 28 рекрутов 84-го набора под предводительством дворянского заседателя Лукина. На содержание лошадей в пути ему было выдано 5 000 руб. 29 марта отправилась вторая партия, состоящая из 170 лошадей в сопровождении 1 унтер-офицера, 2 гусар, 40 рекрутов под предводительством поручика Кузнецова. На содержание лошадей ему было выдано 5 500 руб. 25 мая из Вятки вышла третья партия, состоящая из 176 лошадей в сопровождении 50 рекрутов под предводительством дворянского заседателя Бургарта. На содержание лошадей ему было выдано 6 662 руб. 32 коп. [7, л. 3-5].

Тракт, по которому двигались конвои из Вятки в Могилёв, где к тому времени располагалась ставка генерала от кавалерии А.С. Кологривова, проходил через Вятскую, Вологодскую, Костромскую, Ярославскую, Владимирскую, Московскую, Смоленскую и Могилёвскую губернии. В пути не обошлось без происшествий. Так, в рапорте вятскому губернатору от 11 апреля1813 г. дворянский заседатель Лукин сообщал, что в Костромской губернии на марше через две версты от города Кадый, когда партия шла по дороге через лес, из леса неожиданно показались крестьяне. Лошади испугались их и бросились бежать вперёд по дороге. Из табуна в 132 лошади бежало 86. В погоню за ними был отправлен отряд под командованием унтер-офицера Матвеева. Лошади мчались по дороге 16 верст. У деревни Котловой они свернули в поле, по которому бежали с версту. Затем они бросились в лес и скакали по тропинке 12 верст. Затем переправились вплавь через реку и остановились на другом берегу. При этом двух лошадей на месте не оказалось. Их поиск был поручен макарьевскому сельскому заседателю Кондратьеву, который направил для розыска обывателей [1, л. 317-318]. В итоге лошади всё-таки были найдены и переданы в партию поручика Кузнецова.

На этом неприятности не закончились. В письме вятскому губернатору от 7 июня1813 г. смоленский губернатор Аш сообщал:

«Борисоглебского драгунского полка порутчик Кузнецов и Вятского Земского суда Дворянский заседатель Лукин, следующие из г. Вятки в Могилёв с 297 кавалерийскими лошадьми и 68 человеками конвоя, с вступлением в Смоленскую Губернию издержали все деньги, на содержание сих лошадей им отпущенные.

Я в том уважении, чтоб не остановить дальнейшее следование означенных лошадей и не меньше, чтоб не подвергнуть их изнурению по неимению фуража, предложил здешней казённой палате истребовать от чиновников сих книги на отпущенные им деньги, счесть оныя и выдать в заимообраз по 2 тысячи рублей каждому из них, так как не меньше 4 тысяч рублей по их исчислению до места следования нужно.

Извещая о сем ваше превосходительство, я покорнейше прошу о возврате ко мне сих четырёх тысяч рублей в незамедлительном времени» [1, л. 447].

Денег, выданных на содержание лошадей в пути, не хватило из-за дороговизны фуража. С этой же проблемой столкнулся и дворянский заседатель Бургарт. В рапорте вятскому губернатору от 3 июля1813 г. из Костромы он сообщал: «… Чрезвычайная дороговизна в фураже, овёс почти всю дорогу платил я по восьми рублей, а сено в иных местах 90 коп. пуд. И поэтому едва лишь может достать до Ярославля отпущенной Вашим Превосходительством суммы» [1, л. 460]. Непредсказуемая динамика роста цен в условиях военного времени не позволяла правильно определить сумму затрат на проведение мероприятия по доставке лошадей.

Не удалось партии дворянского заседателя Бургарта пройти без происшествий через костромские леса. По его сообщению, «… в Костромской губернии в Ветлужском уезде на двух станциях дорогой от чего-то пугались лошади и два раза весь табун вырывался, но к щастию моему только четыре лошади пропали. И не могли никак отыскать по причине больших лесов. Однако сия потеря мною заменена другими лошадьми, которых я отыскал дорогой в деревне и не так дорого купил…» [1, л. 459].

В Могилёвской губернии объединённые партии Лукина и Кузнецова получили предписание идти в Слоним, а затем в местечко Лагишин, в расположение 3-го корпуса князя Горчакова, куда и поступили лошади. 2 сентября в Могилев прибыла партия Бургарта. Приведенные дворянским заседателем Бургартом лошади были отправлены в местечко Владаву и освидетельствованы ротмистром Керстичем, штабс-ротмистром Комаровичем и корнетом Милашевичем. Годными к кавалерийской службе были признаны 116 лошадей. 51 лошадь забраковали, в том числе 47 за малый рост, 2 за старость, 1 за рану на спине, 1 за слабость на передние ноги. По распоряжению А.С. Кологривова забракованные лошади были проданы на публичном торге [1, л. 473]. Значительная часть присланных из Вятской губернии лошадей всё же оказалась непригодна для гусарских и уланских полков в основном по причине малого роста. В то же время следует отметить, что, несмотря на многочисленные трудности, ремонтёры и командированные чиновники Вятской губернии успешно провели мероприятие по доставке лошадей к месту назначения.

        Тем временем из Вятской губернии отправлялись новые партии лошадей. Еще 24 мая1813 г. А.С. Кологривов направил вятскому губернатору Ф.И. фон-Брадке письмо, в котором сообщал: «… По рассуждению Комитета Г.Г. Министров возложено на Вашего Превосходительства для поспешнейшего наполнения формирующихся под моим начальством кавалерийских резервов строевыми лошадьми произвесть покупку во вверенной вам Губернии 200-т лошадей, из коих Гусарских армейских сто и Уланских армейских сто…» [1, л. 2].

Для освидетельствования и сопровождения покупаемых лошадей в Вятку командировался прапорщик Нарвского драгунского полка Руденко, а с ним 1 унтер-офицер и 4 рядовых.

13 июля из Вятки отправилась партия, состоящая из 100 лошадей. Из них 19 были недостающими в число предыдущих пятисот, а 81 входили в число новых двухсот. Конвой состоял из 1 унтер-офицера, 2 драгун и 50 рекрутов под предводительством губернского секретаря Цепочкина. В Костромской губернии к конвою Цепочкина присоединились 2 найденные лошади из партии Бургарта. 26 ноября1813 г. отряд Цепочкина прибыл в Брест-Литовск, куда переместились кавалерийские резервы [2, л. 17].

В связи с невозможностью ещё приобрести в Вятской губернии лошадей нужного роста губернатором было принято решение направить комиссионеров в соседние губернии. Оренбургский и Казанский губернаторы запретили продавать лошадей вятским комиссионерам, сославшись на то, что вверенные им губернии также осуществляют поставки. Зато повезло комиссионерам, направленным в Пермскую губернию. Выборному крестьянину Евдокиму Порошину на покупку лошадей было выдано 8 тысяч руб. В Кунгуре он купил 10 лошадей. За каждую было заплачено от 55 до 140 руб. Всего на сумму 932 руб. В Екатеринбурге было куплено 49 лошадей по цене от 60 до 150 руб. Всего на сумму 4 707 руб. 25 коп. Вернувшись из командировки, уже в Вятке Порошин купил еще одну лошадь за 95 руб. Всего за 60 лошадей было заплачено 5 734 руб. 25 коп. Расходы на содержание лошадей в дороге составили 695 руб. 79 коп. [3, л. 61-64]. Таким образом, всего на покупку 60 лошадей и их содержание в дороге было потрачено 6 430 руб. 4 коп.

11 августа1813 г. из Вятки выступила партия, состоящая из 87 лошадей в сопровождении 44 рекрутов под предводительством прапорщика Руденко. Вслед за конвоем Руденко были отправлены сначала 4 лошади в сопровождении унтер-офицера Кашина и 3 рекрутов, а затем еще 10 лошадей в сопровождении драгуна Аксёнова и 5 рекрутов. Однако собрать нужное количество лошадей так и не удалось, и 9 сентября вятский губернатор направил оренбургскому губернатору письмо, в котором сообщал: «… По совершенной невозможности купить в губернии Высочайше управлению моему вверенной лошадей в два аршина не отыскано мною в число повеленной покупки 17, почему предписал я Сарапульскому и Елабужскому Земским Исправникам отыскать оных в Губернии оренбургской у желающих продать оные. Покорнейше прошу вас, Милостивый Государъ мой дозволить посланным от них комиссионерам чинить сию покупку…» [4, л. 5]. В письме оренбургский губернатор был фактически поставлен перед фактом.

В решении задачи по поставке строевых лошадей вятские губернские власти до предела задействовали местные ресурсы. Этого оказалось недостаточно и тогда они привлекли ресурсы соседних губерний.

22 октября1813 г. из Вятки была отправлена последняя партия, состоящая из 23 лошадей в сопровождении 12 рекрутов под предводительством дворянского заседателя Норманского. 27 марта1814 г. Норманский прибыл в Брест-Литовск. Затем лошади были направлены в местечко Владаву в 3-й резервный кавалерийский корпус [5, л. 28].

Что касается финансирования мероприятия по закупке 200 лошадей в Вятской губернии, то на этот раз выделенных денег оказалось более, чем достаточно. 37 000 руб. было выдано из Вятской казённой палаты, 2  500 руб. – из комиссии Московского провиантского депо, 1 500 руб. – из Казанского провиантского комиссионерства, 10 104 руб. 76 коп. – из комиссии Оренбургского провиантского депо. Итого – 51 104 руб. 76 коп.

Из представленной же вятским губернатором Ф.И. фон-Брадке генералу от кавалерии А.С. Кологривову отчётной ведомости видно, что за покупку 200 лошадей заплачено 18 900 руб., за подковку лошадей – 68 руб., издержано комиссионером крестьянином Порошиным в Пермской губернии на прогоны – 73 руб. 26 коп., издержано на содержание лошадей в Вятской губернии со дня их покупки – 1 504 руб. 76 коп., отпущено на путевое продовольствие: дворянскому заседателю Цепочкину – 5 500 руб., прапорщику Руденко – 5 600 руб., дворянскому заседателю Норманскому – 1 500 руб. Итого – 33 146 руб. 2 коп. Оставшиеся в излишке деньги были возвращены в комиссию Оренбургского провиантского депо (10 104 руб. 76 коп.) и в Вятскую казённую палату (7 853 руб. 98 коп.) [6, л. 74-76].

Таким образом, в 1812 – 1814 гг. проявились ограниченные военно-мобилизационные возможности коневодческого ресурса Вятской губернии, обусловленные спецификой преобладающей породы вятских лошадей. Тем не менее, губернские власти, жители Вятского края и командированные ремонтёры в условиях нехватки в регионе коней нужных параметров и не смотря на многочисленные трудности успешно решили поставленную перед ними задачу по поставке 700 строевых лошадей в русскую кавалерию.