Рисунок 1 – Святой благоверный великий Московский князь Дмитрий Донской. Художник В. Маторин

Алексий (1300 – 1378 года) обладал исключительными способностями и фактически был главой московского правительства с 1352 года. В 1354 году он стал митрополитом, а в 1366 году по его настоянию началось строительство каменного Московского Кремля, закончившееся в 1367 году. Каменные стены нужны были в первую очередь для обороны от литовцев.

Опираясь на мощь Московского княжества, князь Дмитрий обошел в борьбе за великое княжение суздальско-нижегородского, рязанского и тверского князей. В 1368 – 1375 годах за великокняжеский престол Москва ожесточенно воевала с Тверью. Михаил Александрович, сын казненного в 1339 году в Орде тверского князя Александра Михайловича и родственник великого князя литовского (его сестра Ульяна была женой Ольгерда) стал претендовать на великое княжение. Князь Михаил получил поддержку от шурина.

Рисунок 2 – Московский Кремль при Дмитрии Донском (Вероятный вид на Кремль Дмитрия Донского со стороны Боровицких ворот перед нашествием Тохтамыша в 1382 году). Цикл «Старая Москва».

Художник и историк А. М. Васнецов

В 1368 и 1370 годах князь Дмитрий отразил нападения на Москву великого князя литовского Ольгерда (для литовского войска новые каменные стены города оказались неприступными). Набеги литовцев («литовщина») и тверичан были не менее жестоки и опустошительны, чем набеги татар. Так, 31 мая 1372 года князь Михаил взял город Торжок, принадлежавший Великому Новгороду, поджег его и разграбил, часть жителей угнал в плен [2]. Тверское воинство в захваченном городе жгло и грабило церкви, массово и коллективно насиловало женщин.

Поход 1372 года закончился достаточно выгодным для Москвы перемирием с Литвой в Любутске, по которому Михаил Тверской возвращал Дмитрию все занятые им московские города. Ольгерду запрещалось защищать интересы своего неугомонного склочного родича в его конфликтах с Москвой. Во время войны с Тверью князь Дмитрий принудил тверского князя к признанию своего старшинства. Все конфликты с тверским князем должны были решаться на ханском суде. После таких условий перемирия влияние Литвы на Тверь окончательно упало [1, 3].

С 1359 по 1380 год в Золотой Орде началась череда страшных событий, называемая согласно русским источникам «Великая замятня», за время которой на ханском престоле сменилось около двадцати пяти правителей. Многие улусы (провинции) попытались отложиться и стать независимыми. В итоге эмир (темник) Мамай стал правителем самостоятельного улуса на западе Орды – от Днепра до правого берега Волги. Мамай не был чингизидом и поэтому не имел законных прав на титул хана. Узурпатор ограничился должностью главы правительства при ханах-марионетках.

Князь Дмитрий начал вооруженную борьбу против Мамая – в 1378 году на реке Вожа на землях Рязанского княжества было наголову разгромлено татарское войско (рисунок 3) мурзы Бегича, посланного на Русь Мамаем. Имя у мурзы, правда, было какое-то не тюркское, а больше похоже на славянское.

Рисунок 3 – Битва на реке Воже. Художник И.Н. Комов

На Воже Дмитрий смог перекрыть брод, по которому татары планировали совершить переправу. Бегич перейти реку не решался и стоял «много дней». Тогда московский князь начал ложное отступление, отдав Бегичу берег. При попытке татар переправиться через Вожу русские отбили натиск татарской конницы и перешли в контратаку.

Ордынцы были оттеснены к реке, в которой многие из них и погибли, в том числе и сам Бегич с четырьмя ордынскими мурзами (князьями).

Согласно [2] Мамай в 1380 году через два года после поражения Бегича организовал новый поход на Русь:

«Поиде Ординскый князь Мамай съ единомысленикы своими, съ всѣми князи Ординскими и съ своею силою Татарскою и Половедскою, еще же к тому понаймовавъ рати Бесермены и Армѣны, Фрязы и Черкасы и Буртасы, с нимъ же вкупѣ въ единомыслии князь великий Литовский Ягайло Олгердовичь съ своею силою Литовскою и Лятскою, с ним же въ единачествѣ и князь Олегъ Ивановичь Рязанский,- и съ всѣми съвѣтникы окаанный Мамай и поиде на великого князя Дмитреа Ивановича».

Фрязы – это западноевропейские наемники, в первую очередь итальянские, нанятые на деньги генуэзских купцов (во владениях Мамая в Крыму находилась генуэзская колония – город и порт Кафа).

Князь Дмитрий во главе объединенных русских сил выступил навстречу полчищам Мамая. Перед походом князя и все русское войско благословил преподобный Сергий Радонежский, величайший подвижник земли Русской.

Князь Дмитрий лично участвовал в битве, поменявшись одеждой и конем с храбрым боярином Михаилом Бренком, который сражался и погиб под знаменем великого князя.

Вероятно, опытные воеводы сумели настойчиво довести до князя Дмитрия некоторые особенности ведения боя ордынцами – в ходе сражения у татар всегда считалось одной из главных задач уничтожение командиров противника [4]. Князь Дмитрий в битве был тяжело контужен [5].

ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ. Некоторые современные авторы (и таких, к сожалению, сейчас не мало), например А.Б. Широкорад [6], обвиняют князя Дмитрия Донского в элементарной трусости, якобы проявлеленной им во время Куликовской битвы. Если князь Дмитрий трус, то кем тогда был Мамай?

Но следует помнить, что для того, чтобы действовать согласно трезвому расчету, а не по порыву души, иногда требуется гораздо больше мужества, чем для того, чтобы просто безрассудно ввязаться в бой. Князь Дмитрий по молодости не сдержался и в битве участие все же принял.

И еще немного насчет мужества и трусости. В настоящее время регулярно проводятся рекострукции различных исторических сражений. В них любому человеку не трудно принять личное участие. Тем, кто сомневается в смелости князя Дмитрия советуем – наденьте средневековые русские доспехи и помахайте деревянным мечом пару часов в шутейном бою. Так вот, даже в ходе таких познавательных и развлекательных увеселений легко получить сотрясение мозга. И зачастую – не шутейное.

В Куликовской битве 8 сентября 1380 года князь Дмитрий Иванович проявил выдающийся полководческий талант, за что был прозван Донским. Благодаря воинскому мастерству князя Дмитрия и героизму русских воинов войско Мамая было полностью разбито буквально за день до подхода союзников: войск князя Ягайло, сына умершего Ольгерда, и рязанского князя Олега Ивановича. На победителей литовцы напасть не решились. Не рискнул ввязываться в битву и другой союзник Мамая – рязанский князь.

Битва началась с поединка монаха, происходившего из боярского рода, Александра Пересвета с золотоордынским богатырем Челубеем (Тимурбеем). В этом поединке погибли оба. Князь Дмитрий Донской сумел навязать Мамаю битву на местности, затрудняющей маневрирование татарской конницы. В ходе сражения полк левой руки совершил рискованный ложный отход (монголо-татарская школа) – оторвался от основных сил и его воины якобы в панике бросились к реке Непрядве, татары клюнули на эту хитрость и стали их преследовать. Этот смелый маневр подставил тылы ордынцев под удар Засадного полка (рисунок 4), загнавшего в реку и уничтожившего татарскую конницу.

Каждый русский делал на Куликовом поле то, что мог. Чего и нам завещал.

Рисунок 4 – Атака Засадного полка. Художник П.В. Рыженко

Татары смешались и обратились в бегство. Мамай, наблюдавший за битвой с холма, бежал с небольшими силами, как только русский Засадный полк вступил в битву. Русские преследовали татар 50 верст – до речки Красивой Мечи, «избив» их «бесчисленное множество».

Со временем победа на Дону превратится в символ мужества и воинской славы, будет создан цикл произведений, посвященный Куликовской битве.

После поражения Мамая в Куликовской битве к власти в Золотой Орде пришел законный «царь» – хан Тохтамыш. Дальнейшие события крайне трагичны и интересны. В современной историографии принято считать, что успешный поход Тохтамыша на Москву в 1382 году восстановил зависимость Северо-Восточной Руси от Золотой Орды, ликвидированную при Мамае. Такая трактовка событий, однако, не совсем корректна.

Тохтамыш находился в русских пределах всего около двух недель, кроме Москвы взял только три города – Серпухов, Переяславль-Залесский и Коломну. С Дмитрием Донским он в битве не встречался.

Более обоснована версия К.А. Пензева, изложенная в его работе [7].

Тохтамыш хоть был и ханом татарским и одним из потомков Батыя, но он все же был реальным политиком, как сейчас принято говорить, и вменяемым государственным деятелем. Иначе бы он победы в «Великой замятне» не одержал. Роль русских войск и лично князя Дмитрия Донского в своем приходе к власти хан был обязан понимать – а такими союзниками, как Дмитрий Донской, не разбрасываются или хотя бы не делают из них врагов.

Во время «Великой замятни» в Орде русские ордынскую дань практически не платили, а «природный царь» Тохтамыш потребовал ее уплаты. Многим в Москве это не понравилось и это естественно – никому и никогда не понравится платить уже давно забытые налоги. В городе начались волнения, судя по всему поддерживаемые Литвой. То есть уже в самом Московском княжестве могла начаться междоусобица по общерусскому и ордынскому образцам.

Войска Тохтамыша двинулись на Русь – дело было настолько для него важным, что впервые со времен Батыя хан лично возглавил «спецоперацию» по ликвидации пролитовской партии в Москве. Со стороны хана это был разумный поступок.

Вероятно, по ряду причин подавить мятеж с необходимой жесткостью Дмитрий Донской просто не мог. Князь не хотел развязывать гражданскую войну в своем Отечестве и поэтому ликвидировать угрозу мятежа ему было выгоднее руками иноземцев. Дмитрий Донской вывез свою семью из столицы, а сам с войском стал под Костромой. Хану Тохтамышу московский князь особенно не доверял – русские отряды были размещены и на других стратегически важных направлениях. Попытку татар «действовать не по сценарию» резко пресек князь Владимир Андреевич Серпуховский – один из крупных ордынских отрядов был им наголову разбит у Волока («природный царь» возможно и разгневался, но стерпел).

Как только князь Дмитрий покинул Москву, тут же подсуетился, и наверняка неслучайно, некий литовский князек [2]:

«Граду же единаче мятущеся, аки морю в велице бури, ни откуду же утешение обрѣтши, но паче болшихъ золъ ожидающе, потом же приеха к нимъ в городъ нѣкоторы князь Литовский, именемъ Остѣй, внукъ Олгердовъ, и той окрѣпи народы и мятежъ градный устави и затворися с ними въ градѣ и сѣде съ множествомъ народа, сущаго въ осадѣ».

Откуда так своевременно взялся Остей, кто и почему ему, военачальнику враждебной Москве Литвы, сразу так простодушно и искренне доверил организацию обороны Москвы от татар – непонятно.

Москва готовилась к отражению татарских войск, и взять лихим налетом (с «изгона») каменные стены города хан Тохтамыш не смог.

Но он хитростью выманил из Кремля литовца князя Остея с мятежниками (побаивались они, видно, и хана и сторонников князя Дмитрия в самой осажденной Москве – поэтому согласились на переговоры) и расправился с ними.

Литовцы и их русские сторонники сразу все поняли и на какое-то время успокоились, Дмитрий не обагрил своих рук кровью соотечественников и единоверцев, а хан Тохтамыш помог своему важнейшему союзнику на Руси удержать власть и порядок в Московском княжестве.

Бывший союзник Мамая князь Олег Рязанский показал хану броды на реке Оке во время его движения на Москву, но на обратном пути Тохтамыш разорил рязанские земли. Осенью того же 1382 года уже Дмитрий Донской вновь разорил многострадальные рязанские земли.

Политикам всегда надо помнить, что предателей не любят ни свои, ни чужие.

ДЛЯ СПРАВКИ. То, что в московских событиях в 1382 году было все не так просто, косвенно подтверждается тем, что в 1395 году эмир Тимур-Аскак, разгромивший наголову войско Тохтамыша, от сражения с русскими мудро уклонился.

В 1383 году Москва признала и выплатила долг по «выходу» (налогам) с Московского княжества за два года правления Тохтамыша после гибели Мамая, а хан Тохтамыш признал Великое княжество Владимирское наследственным владением Московских князей. Это было личной победой князя Дмитрия Ивановича Донского – теперь любой претендент на великое княжение не из его рода сразу признавался самозванцем, формально была ликвидирована правовая основа борьбы за великокняжеский престол и междоусобных войн.

Начиная с середины XIV века, Золотая Орда подвергались опустошительным набегам новгородских ушкуйников – русских вольных людей, которые так или иначе, но все же зависели от московского князя. Постоянная угроза нападения ушкуйничьих речных десантов не позволяла ордынским ханам забыть о военной мощи северного соседа и удерживала их от непродуманных военных операций против Руси – за военную авантюру тут же могло последовать суровое и неотвратимое возмездие [8].

Но территория Московского княжества была разорена войнами с Литовским и другими княжествами. К Литве отошел Смоленск (1386 год). В общем, время княжения Дмитрия Донского было достаточно суровым, Русь при нем не раз была ввергнута в войны, русские земли подвергались разорению. Но князь Дмитрий за свою бурную недолгую жизнь заложил основы русской самодержавной власти, при нем сначала Московское княжество, а за ним постепенно и вся Русь из субъекта геополитических отношений медленно стала становиться ведущей державой в восточноевропейском регионе.