Положение дел в органах милиции Тобольской губернии достаточно объективно отражала газета «Известия Тобольского Временного Комитета Общественного Спокойствия». Так, 13 октября 1917 г. «Известия…» сообщали, что в Ишимской уездной милиции в штате состояло 8 участковых начальников и 45 волостных милиционеров, в городской – 2 участковых начальника и 22 милиционера, вооруженных шашками и револьверами. По оценке «Известий…» уездная милиция, особенно волостные милиционеры по своему служебному соответствию «…в большинстве случаев заставляют желать лучшего. Состав городской милиции несколько лучше уездной» [2].

Временное правительство не успело претворить в жизнь свои планы по созданию народной милиции, этому помешали совершенный большевиками переворот и очередная смена власти в стране. Известие об октябрьском перевороте в столице способствовало сильнейшему обострению политической борьбы в Тобольской губернии. Подавляющее большинство рабочих и крестьян отнеслось к восстанию негативно либо занимало нейтральную позицию, а практически весь аппарат управления Тобольской губернии продолжал действовать как органы Временного правительства на местах. Немногочисленные большевистские организации самостоятельно взять власть в свои руки не могли. В этой ситуации решающую роль в процессе перехода власти к большевистским Советам сыграли присылаемые большевиками из соседних областей красногвардейские отряды. Именно так проходила борьба за советскую власть в г. Ишиме. Ишимский Совет не смог самостоятельно взять власть в уезде в свои руки и обратился за помощью в Омск, попросив прислать красногвардейский отряд. 27 января 1918 г. из Омска в Ишим прибыл состоящий преимущественно из солдат – фронтовиков отряд из 30 человек. Красногвардейцы запретили в городе продажу вина, отстранили от должности уездного комиссара Ланитина и объявили о переходе власти к уездному Совету рабочих, военных и крестьянских депутатов. Для укрепления советской власти Ишимский исполком организовал в городе новую милицию и отряд конной Красной гвардии из 35 человек. На железнодорожной станции был создан революционный отряд из 160 человек [3, с.84].

Вновь создаваемые органы рабочей милиции, как правило, не имели постоянного кадрового состава и строились на основе добровольности или выборности, а иногда – и путем введения Советами повинности. Так, 10 февраля 1918 г. Ишимский совет приступил к созданию уездной милиции, ее начальником был назначен Ф.П. Афанасьев, заместителем – И.М. Шустер, член партии большевиков с марта 1917 г., вернувшийся в Ишим из армии после ранения в июне 1917 г. Рядовой состав милиции избирался открытым голосованием на собраниях рабочих и сельских сходах, в милицию направлялись рабочие и крестьяне, всецело преданные новой власти.

Однако вскоре процесс создания советских органов охраны правопорядка был прерван.  В конце мая 1918 г. в Поволжье и Сибири вспыхнул мятеж военнопленных чехословацкого корпуса, и в начале июня мятежники овладели Курганом и Ишимом. Вместе с другими руководителями местной советской власти начальник Ишимской уездной милиции Ф.П. Афанасьев  и его заместитель И.М. Шустер были захвачены белогвардейцами и расстреляны по приказу командира прибывшего из Омска карательного отряда Шеркунова.  Власть  в губернии перешла к Временному сибирскому правительству.

18 ноября 1918 г. в результате военного переворота к власти в Сибири пришел военный министр Временного сибирского правительства адмирал А.В. Колчак. Власти Тобольской губернии вполне лояльно отнеслись к смене правительства в Сибири. Ишимское уездное земское собрание послало Колчаку приветственную телеграмму, в которой обещало всячески содействовать созданному им правительству в борьбе с большевиками и способствовать возрождению и обновлению экономической жизни страны, в ответ из Омска была получена телеграмма за подписью Колчака, в которой он благодарил Ишимское земское собрание за поддержку.

Началась дальнейшая реорганизация губернских правоохранительных органов. Несмотря на некоторые кадровые передвижки, состав губернской милиции в значительной степени остался прежним. Территориально уездные и городские органы милиции были разделены на участки. Участковые начальники, их помощники, старшие милиционеры распределялись по волостям. Так, Ишимский уезд был разделен на 9 участков, участковый начальник милиции 1-го участка и его помощники располагались в г. Ишиме, старшие милиционеры – в с. Ларихинское. Участковый начальник 2-го участка – в с. Абатское, его помощники – в Абатском и Боровском, старшие милиционеры – в с. Маслянское. Участковый начальник 3-го участка – в с. Б. Сорокино, его помощники – в Готопутово и Кротовском, старшие милиционеры – в с. Аромашево и Б. Сорокино. Участковый начальник 4-го участка – в с. Голышманово, там же располагались и его помощники, старшие милиционеры – в с. Ражевское, Усть-Ламенское,  Карасульское и т.д. Такое распределение сотрудников милиции по волостям  предполагало более тесную связь милиции с населением, контроль за положением в волостях. Аналогичную структуру имели и органы милиции других уездов.  В первую очередь в функции милиции входили изъятие оружия у населения, борьба с дезертирством, содействие волостным управам по взысканию сборов и исполнению повинностей. В обязанности милиции входила также борьба с незаконными самовольными захватами земель. Нередко милиции приходилось принимать участие в подавлении антиправительственных выступлений населения, бунтов, забастовок. При помощи милиции велась и борьба с пропагандой большевистских идей.

Летом 1919 г. на Восточном фронте Красная Армия перешла в наступление. 8 августа 1919 г. была освобождена от белогвардейцев Тюмень, 22 октября 1919 г. – Тобольск, 4 - 5 ноября 1919 г. – Ишим. После освобождения территории от белогвардейцев  в губернии началась работа по восстановлению органов советской власти, губернским центром стал город Тюмень. Было определено административное положение освобожденных уездов губернии: Березовский, Сургутский, Тобольский, Тюменский и Ялуторовский уезды включались в состав Тюменской губернии, а Ишимский, Тарский и Тюкалинский были присоединены к Омской губернии. Ишимский уезд только в апреле 1920 г. был снова включен в состав Тюменской губернии.

В соответствии с указаниями НКВД по мере освобождения территории региона от белогвардейцев ревкомами было начато создание органов рабоче-крестьянской милиции на штатных началах, в уездах была организована уездная милиция и созданы уездные управления. 4 декабря 1919 г. по направлению политотдела 29-й дивизии в г. Ишим для организации уездной и городской милиции прибыл В.С. Бессонов. Он принял дела от бывшего начальника милиции Лукина. «Мною работа проделана нижеследующая, – писал Бессонов в губернское управление, – вся работа разделена по столам: секретарский стол, хозяйственный стол, уголовный стол, адресный стол, паспортный стол, регистратор и три переписчика. Текущая общая переписка идет исправно, бумаги все подшиваются к соответствующим делам. Всех дел находится 28, во всем этом нехватка соответствующих книг и всех канцелярских принадлежностей. Денежная отчетность стоит не на высоте своего значения, нет специалистов. Несколько раз мною было писано в отдел труда, но все время посылаются не способные и совершенно не служившие нигде, не имеющие опыта. Стараюсь поставить всю денежную отчетность на полную высоту» [4]. В процессе создания в состав Ишимской уездной милиции вошло 6 районных управлений, а г. Ишим был разбит на 2 участка. Штат составляли 140 работников в уезде, 42 человека в г. Ишиме. Управление Ишимской городской милиции было создано в декабре 1920 г.

В Ишимские уездные органы милиции влилась большая группа участников боев с колчаковской армией. Значительный вклад в становление Ишимской уездной милиции внес участник Октябрьских революционных событий в Москве, организатор партизанского отряда, боровшегося с колчаковцами на территории нынешнего Викуловского района, Н.Н. Ермаков. В целом к концу 1920 г. в Ишимском уезде с населением 356 тыс. человек штат органов милиции составлял 286 человек.

Как практически организовывалась волостная милиция в уезде, можно составить представление из письма начальника милиции 2 района Ишимского уезда волостным старшим милиционерам (сентябрь 1920 г.):

«Предлагаю вам с получением сего взять пригульных [потерявшиеся лошади, хозяев которых милиция не нашла - прим. автора] хороших лошадей, годных для верховой езды, по 1 лошади на каждую волость, назначить одного конного милиционера. Приобрести седла и уздечки, за которые будет уплачено, для таковой цели выйти в соглашение с волостным военкомом. По приобретению таковых срочно с нарочным мне сообщить для отдачи в приказе по уезду и указать, что имеется при лошади и с какого числа числится на довольствии» [5].

О том, в каких трудных условиях приходилось работать сотрудникам милиции, говорят следующие факты. В докладе губернскому управлению милиции 21 декабря 1919 г. начальник Ишимской уездной милиции В.С. Бессонов указывал, что для ведения делопроизводства в управлении нет ни книг, ни канцелярских принадлежностей. В Ишиме отсутствовало электричество, и В.С. Бессонов просил губернское управление прислать ему свечей и керосина «сколько возможно», т.к. «горпродком и упродком в освещении отказывают» [6]. Кроме того, управление нуждалось в пишущей машинке, т.к. присылаемых из Главмилиции инструкций на всех волостных милиционеров не хватало и их приходилось перепечатывать самостоятельно.

Сложной ситуацией в Ишимской уездной милиции был озабочен и ее следующий начальник Тягунов, который в докладе на заседании уездного исполкома 5 ноября 1920 г. говорил о тяжелом положении с кадрами, о наличии среди милиционеров совершенно неграмотных, об отсутствии обмундирования – 10 милиционеров были практически раздеты и разуты и не могли нести службу. Коллегия отдела управления уездного исполкома постановила «…для укрепления состава откомандировать в распоряжение милиции инструктора отдела тов. Писк, …открыть прием женщин-милиционеров; просить укомпарт и наробраз об устройстве политических лекций; предложить тов. Тягунову использовать все средства и способы в скорейшем получении обмундирования, вооружения и снаряжения; указать отделу социального обеспечения оказать помощь семьям милиционеров, как красноармейцам тыла; предложить распределительному продкомитету отпустить милиции 1 пуд оберточной бумаги для напечатания инструкции райначальникам и волостным милиционерам» [7]. Вряд ли подобные решения могли существенно улучшить сиуацию в уездных органах милиции. Следует отметить, что плохое обеспечение канцелярскими принадлежностями еще долгое время тормозило развитие делопроизводства во всех уездных органах милиции.

Еще долго не были милиционеры обеспечены и обмундированием, по свидетельству ветерана ишимской милиции П.С. Мялова форменное обмундирование сотрудникам милиции регулярно стали выдавать лишь с лета 1924 года, до этого времени большинство служащих милиции носили собственную одежду и обувь. Но и позднее на всех сотрудников обмундирования не хватало. Например, в докладе начальника Ишимской уездной милиции от 14 декабря 1924 г. указывалось, что от сотрудников милиции нельзя ожидать успешной работы, так как зимой при выполнении своих обязанностей они обмораживаются и болеют из-за отсутствия теплого обмундирования и обуви [8, с.22-24].

Не лучше обстояло дело и с продовольственным снабжением работников милиции: на основании распоряжения правительства суточный паек в 1921 г. был уменьшен, семьи милиционеров были сняты с государственного снабжения, что поставило милиционеров в весьма сложное положение. В докладе руководству о деятельности милиции Ишимского уезда с 1 декабря 1921 г. по 1 января 1922 г. указывалось: «Отношение милиционеров к советской власти хорошее, но все-таки есть недовольство на власть, ввиду того, что паек выдается не красноармейский и не гражданский, всего 22 фунта, тогда как красноармейцы получают 1 п. 5 ф., в гражданских учреждениях еще больше. Жалованием также не довольны – 25 тысяч руб. [ в денежных знаках 1921 г. – прим. автора], которых не хватает уплатить хозяину за квартиру, а семейство живи, как знаешь, и некоторым семейным приходится бежать, дезертировать не от службы, а от голодного семейства» [9].

Серьезным препятствием в работе органов милиции являлась текучесть кадров. В основном она была связана с практикой местных исполнительных органов часто и порой необоснованно перемещать ответственных работников милиции из одного уезда в другой или отзывать их на советскую или партийную работу. На протяжении 1921 г. в Ишимской уездной милиции начальниками были: Тягунов, Кетов, Малецкий, Васильев и вновь Малецкий. И.Буров, занявший должность начальника Ишимской уездно-городской милиции в апреле 1922 г., уже через полгода становится начальником туринской уездной милиции. Такой «круговорот» несомненно наносил ощутимый вред работоспособности правоохранительных органов. Относительная стабилизация в кадровом аппарате губернской милиции и уменьшение текучести личного состава наметились лишь к концу 1923 г.

Определенную лихорадочность и дезорганизацию вносили в кадровую политику органов милиции и партийные органы. Ишимский уездный комитет партии в 1920 г. предпринял ряд мер по реорганизации уездной милиции и повышению ее работоспособности и направил с этой целью в органы уездой милиции несколько коммунистов. Один из них, перспективный и грамотный сотрудник Ишимского политбюро Пльчак, едва успев войти в курс дела, в августе 1920 г. был отозван в распоряжение губкома, на его место губком направил сотрудника тобольской ЧК Ошара. Ишимский уездный партийный комитет решительно возражал против такого замещения, по этому поводу в письме в губком председатель уездного партийного комитета С. Проскуряков справедливо отмечал, что «…всякое новое назначение человека, не знакомого с условиями в уезде, населением и т.п., очень больно отражается на всем ходе работы, а тем более в таком учреждении, как политбюро» [10].

Огромный урон понесла ишимская милиция во время Западно-Сибирского крестьянского восстания 1921 г. Для подавления восстания из личного состава ишимской милиции было сформировано два отряда: первым, конным, командовал Е.И. Лушников, вторым – заместитель начальника уездной милиции Я.Ф. Тарасов. В ходе боев под Ишимом оба отряда понесли большие потери. Е.И. Лушников и  Я.Ф. Тарасов погибли в сражениях под селом Новотравное. Как докладывал в уездный исполком начальник Ишимской уездной милиции Кетов, в период подавления мятежа из состава Ишимской уездной милиции выбыло 65 сотрудников – 52 человека было убито и 13  пропало без вести [11].

Как уже указывалось, практически весь личный состав милиции состоял из рабочих и крестьян. Если же обратиться к качественному анализу личного состава органов милиции, то можно констатировать, что культурный уровень как командного состава, так и рядовых милиционеров был весьма невысоким. В докладе начальника Ишимской уездной милиции вышестоящему руководству от 14 декабря 1921 г. была дана объективная характеристика всему личному составу вверенного ему подразделения: «…Управление уездной милиции насчитывает 324 милиционера и 35 канцелярских сотрудников и в процентном отношении 10% всего состава заслуживают полного звания милиционера, 90% безусловно для использования обязанностей милиционеров непригодны по своему культурному уровню развития, а также есть шкурники. Оздоровить состав очень трудно: за неимением кадров, людей» [12].

С целью совершенствования функционирования правоохранительной системы центральными и местными органами власти изобретались и внедрялись в практику всевозможные формы взаимодействия органов милиции с государственными учреждениями и общественными организациями, трудовыми коллективами и населением. Одна из таких форм получила широкое распространение в первые годы нэпа, это так называемое «шефство над милицией». Чаще всего такое шефство выражалось в том, что учреждения и организации брали на себя определенные обязательства по отношению к местным органам милиции или отдельным сотрудникам. Так, уездные исполкомы брали шефство над уездной милицией, волостные исполкомы – над волостными милиционерами и т.д. Например, Ишимский уездный исполком был шефом уездной и городской милиции [13]. Шефы выделяли органам милиции обмундирование, денежные средства, продовольствие.

Местная пресса широко освещала факты участия местных органов власти, организаций и трудовых коллективов в мероприятиях, призванных облегчить условия существования сотрудников милиции, особенно волостных милиционеров. Так, губернская газета «Трудовой набат» в январе 1923 г. писала о том, что 15 декабря 1922 г. волостной съезд Жиляковской волости Ишимского уезда постановил принять шефство над волостной милицией и выдавать волостному милиционеру ежемесячно по 1 пуду муки, его лошади – по 5 пудов овса [14]. Заседание представителей местных советских учреждений и промышленных кооперативных объединений Терсюкской волости Ишимского уезда постановило выделить на празднование 4-ой годовщины милиции и на подарки сотрудникам милиции 6-го района Ялуторовского уезда 35 пудов хлеба, 1000 рублей деньгами и 2 пары бахил, кроме того, взять шефство над милиционером своей волости, – об этом «Трудовой набат» сообщал в сентябре того же года [15].

Во второй половине 1921 – 1922 гг. с целью совершенствования структуры правоохранительных органов в губернии было проведено несколько реорганизаций уездных аппаратов милиции. К концу 1921 г. управление Ишимской уездной милиции имело следующие отделения: уездное, городское, уголовного розыска и 6 районных. Охрана районов производилась обходными нарядами, в городе имелись два наружных поста (один из них – на кладбище), четыре внутренних [16]. На вооружении у городских милиционеров находились 28 винтовок – «трехлинеек». Арестного помещения при Ишимской городской милиции не было, не имелось и общежития для сотрудников милиции. В октябре 1922 г. при очередной реорганизации Ишимская уездно-городская милиция была разделена на  9 районов (Ишим, Локшинское – 5 волостей, Абатское – 5, Колмакорское – 9, Голышманово – 6, Ильинское – 7, Петухово – 7, Сорокино – 4, Викулово – 4 волости).

Осенью 1923 г. Тюменская губерния как административно-территориальная единица была упразднена, на ее территории были созданы три округа: Тюменский, Ишимский и Тобольский. Они вошли в состав Уральской области с центром в г.Екатеринбурге. По существу это была политическая акция, направленная на то, чтобы «взрывоопасный» регион превратить в сельскохозяйственный придаток промышленного Урала. Губернские советские и партийные организации прекратили свое существование. Началась и очередная реорганизация правоохранительных органов.

Жесткое отношение к повстанцам воинских частей, с одной стороны, и относительно лояльное отношение к ним со стороны местных властей, надеявшихся на мирное урегулирование конфликта между властью и  крестьянскими массами, способствовали возникновению в губернии осенью 1921 г. явления, которое уже в те времена получило характерное наименование «красный бандитизм».

Красный бандитизм – террор в отношении имущих слоев деревни – был ни чем иным, как стихийным изживанием классовых противоречий. В годы военного коммунизма борьба беднейшего крестьянства с кулачеством  имела организованный характер и проходила под руководством партийных ячеек, органов милиции и ЧК, беднота входила в продотряды[1], с помощью комбедов[2] проводила разверстки, реквизиции и конфискации. В период НЭПа борьба бедноты с кулаками стала протекать уже вне организационного влияния партии и, проходя в изменившейся политической обстановке, приобрела все черты бандитизма [1, л.143].

В Тюменской губернии красный бандитизм проявился наиболее ярко в период подавления крестьянского восстания, которое послужило воинским частям поводом к применению террора по отношению к крестьянам, подозреваемым в причастности к мятежу. В какой-то степени провоцировала возникновение красного бандитизма и политика губкома[3], объявившего двухнедельник добровольной явки мятежников. Уездные управления милиции выпускали не только арестованных рядовых мятежников, но и их командиров, часть из них, перейдя на легальное  положение, продолжала свою подрывную деятельность, часть затем снова возвращалась в отряды. Поэтому не вызывали удивления случаи, когда пострадавшие от восставших коммунисты из мести убивали добровольно сдавшихся в двухнедельник  повстанцев.

Еще одной характерной чертой того времени стало такое явление как самосуды. Местное население, озлобленное действиями бандитов и воров и не видя со стороны администрации и советских органов содействия, встало на путь самостоятельной борьбы с ними. Имели место случаи, когда в самосудах принимали участие и сотрудники милиции. Так, начальник 4-го района тобольской уездной милиции Песков собственноручно расстрелял троих воров и настоял на принятии общественного приговора «об уничтожении воров». Население стало в широких размерах проводить самосуды, без суда было расстреляно 15 воров. В результате Песков был убит продработником[4] Копыловым, пытавшимся пресечь незаконную деятельность сотрудника милиции [4, л. 69 об.; 4, л. 83 об.].

Губернское управление милиции предприняло ряд мер по пресечению противозаконных действий своих сотрудников. Так, во второй половине 1922 г. в губернский ревтрибунал поступил целый ряд дел по обвинению сотрудников милиции и ЧК в преступлениях, имевших все признаки красного бандитизма – расстрелах, мародерстве, грабеже имущества кулаков и в других незаконных действиях, направленных против зажиточных крестьян. Были предъявлены обвинения целому ряду ответственных работников губернского уголовного розыска. Им инкриминировались самые серьезные преступления: ничем не вызванный и неоправданный расстрел арестованных, взяточничество, хищение вещественных доказательств, пьянство совместно с преступниками и т.д. [6, с.58].

Предлагаемые документы публикуются впервые и дают представление о предпосылках и причинах возникновения красного бандитизма в Тюменской губернии, а также о деятельности губернского руководства по преодолению этого опасного явления.

В тексте документов сохранены стиль и орфография авторов. Пунктуация дается по правилам современного русского языка.

№1

Циркулярное письмо ВЧК по Сибири о предпосылках красного бандитизма в некоторых сибирских губерниях (март 1921 г.)[5] [1, л.143]

Циркулярное письмо №6

Еще о красном терроре и красном бандитизме.

В предыдущем письме №5 в достаточной степени выявлена классовая природа красного террора и красного бандитизма, а именно наличие в сибирской деревне двух значительных слоев – кулаков и бедноты. Наличие в сибирской деревне бедноты, живущей в предыдущий период за счет внутреннего перераспределения, приводит к тому, что беднота не приемлет нового курса Советской политики и продолжает производить это перераспределение, а именно реквизиции, конфискации и т.п. (явление, которое можно назвать экономическим бандитизмом).

Экономический бандитизм и политический бандитизм – террор в отношении имущих слоев деревни – есть ни что иное, как стихийное изживание классовых противоречий деревни, причем бедняцкие комячейки и волисполкомы неизбежно превращаются в своего рода комбеды. В предыдущий период борьба бедноты с кулачеством проходила организованно и под нашим руководством, а именно, беднота входила в продотряды, с помощью комячеек проводилась разверстка, реквизиции, конфискации и т.д.

[…] В новый период борьба бедноты с кулаком протекает уже вне нашего организационного влияния и, проходя в изменившейся политической обстановке, срывает нашу экономическую политику, приобретает все черты бандитизма.

Поэтому изжить красный бандитизм в Сибири мы можем двумя способами: усилением политической работы, главным образом в низах, в деревне, и хозяйственным путем, а именно: необходимо скорее поставить бедноту на хозяйственные рельсы, т.е. изжить классовые противоречия в деревне в процессе хозяйственного строительства в Сибири.

Материалы о красном терроре и красном бандитизме:

[…] Томская губерния. Район Кузнецкого бассейна. Нащупана организация среди милиции, состоящая главным образом из партизан, ставящая себе задачей борьбу с кулачеством. Эта организация связана с бандитом Новоселовым.

[…] Мариинский уезд. В политбюро все арестованные кулацкие элементы и контрреволюционеры были удавлены.

Красноярская губерния Минусинский уезд. Крестьянами убито 9 спецов Земотдела. Политбюро, милиция, секретарь Укома[6] и начальник гарнизона арестовывают зажиточных крестьян и расстреливают.

В Тюменской губернии природа имеющегося там бандитизма еще не выяснена. Помимо указанных фактов, как общее правило, начало замечаться следующее: арестованные, освобожденные ЧК, на местах убиваются. Арестованных редко доводят до места, по дороге «при попытке бежать» расстреливают. Такие примеры в каждой губернии. Наиболее сильно это явление сказывается в Алтайской, Красноярской, Томской и Новониколаевской губерниях. Устанавливается, что проводниками красного террора на местах являются политбюро и милиция.

В заключение необходимо указать, что Сибирь находится в первой стадии развития красного бандитизма и красного террора, посему ни законченных лозунгов, ни определенной программы у сибирской бедноты еще нет. Есть все основания предполагать, что это явление усилится с проведением продналога, а также приток из голодных губерний в Сибирь разоренного крестьянства может усилить красный террор и красный бандитизм.

Серьезность для Сибири красного террора и бандитизма признает и Сиббюро ЦК партии, почему этот вопрос им поставлен на обсуждение среди ответственных работников Сибирской Партконференции.

Представитель ВЧК по Сибири  Павлуновский.

С подлинным верно: Секретарь Губчека /подпись/

                                                                                  Копия. Машинопись.

№2

Протокол №64 заседания Ишимского укома РКП(б) 20 декабря 1921 г. о случаях красного бандитизма в Ишимском уезде [2, л. 170]

Повестка дня:

3. Доклад политбюро.

[…] Отпущенные политбюро преступники исчезают, на местах их убивают только по инициативе исполкомов, партийной организации и милиции. Этим срывают работу политбюро. […] На местах проявляется террор, репрессии к добровольно явившимся, убийства из-за личных счетов[…]. Явка бандитов прекратилась, стало заметно недовольство крестьян. По проверенным сведениям есть 20 случаев самовольных расстрелов в Голышмановской волости, 15 – в Успенской и 5  по непроверенным, в Ларихинской волости – 25, в Бердюжской и Уктузской – 10.

Постановили: Строго преследовать случаи самочинств. Поручить политбюро установить и разграничить работу милиции и политбюро.

Отв. секретарь укома Тарсин.

Члены: /подпись/

Копия. Машинопись.

№3.

Протокол №4 совещания ответственных работников Ишимского уезда от 19 апреля 1922 года о борьбе с красным бандитизмом [3, л. 67]

Присутствуют: секретарь укома Лебедев, члены президиума укома Гордеев и Скутин, председатель убюста[7] Иглин, начмилиции Буров, зав. наробразом Тарсин, комиссар 505 полка Чернышев.

Повестка дня: 1) О красном бандитизме и борьбе с ним.

Слушали: т. Лебедев докладывает, что везде начинают развиваться признаки красного бандитизма, как со стороны ответственных членов партии, так и со стороны агентов Советской власти – милиции и других судебных органов. Кроме того, начинают широко развиваться грабежи и разбои. Кроме того, нужно отметить, что представители судебных органов, милиции и убюста никак не могут наладить контактную работу между собой по борьбе с этими явлениями. В заключении т. Лебедев рекомендует совместно предпринять меры для борьбы.

Начмилиции говорит, что им принимаются меры к оздоровлению состава милиции на местах, принимаются меры так же и в том, что должна делать милиция по борьбе с этим злом.

Т. Тарсин говорит, что борьбу с красным бандитизмом нужно повести не только при посредстве судебных органов, но и главным образом с партийной стороны. В тех случаях, когда коммунисты замешаны в уголовных проступках, к ним нужно применять самые решительные меры в обычном судебном порядке.

Т. Гордеев подтверждает все вышесказанное, добавляя, что судебные органы слабо реагируют на факты преступлений.

Т. Лебедев зачитывает циркуляр ЦК партии за №202.

Постановили: сделать к этому циркуляру вводную часть, вполне понятную, и разослать таковую по организациям: нарследователям, нарсудьям, райначмилициям, волмилициям, волисполкомам и сельсоветам, за подписями укома, уисполкома, убюста, умилиции и рабкрина[8]. Предложение принимается.

В области же борьбы непосредственно с красным бандитизмом, творимым партийцами, принять меры, разработать для этого ряд мер.

Отв. секретарь укома Лебедев

С подлинным верно:

Управделами /подпись/.

Машинопись. Копия.

№4

Телеграмма заместителя начальника губернского отдела ГПУ полномочному представителю ВЧК по Сибири о проявлениях красного бандитизма в Тобольском уезде (июль 1922 г.)[9] [4, л. 69 об.]

Москва, информотдел Госполитуправления, копия Новониколаевск ПИГП Сибири Павлуновскому

Секретно по прямому проводу через дежурного политкома телеграфа, передать 13 часов 45 минут.

[…] Саургатской волости Тобуезда постановил гражданам, не являющимся на собрание, применять розги 30 шт. Воров, которых за первую кражу, пороть, вторичную – убивать. Ведется следствие. Казанский сельсовет Тобуезда избил за воровство четырех граждан до полусмерти, в числе избитых – отпущенный по болезни красноармеец. В Тобуезде продработником убит производивший в пьяном виде стрельбу по гражданам Песков, нач. милиции 4-го района. Песков расстрелял 15 человек  воров, не предавая суду. Дело передано нарсуд. Милиционеры Пановской, Саургатской волости занимаются воровством, часть арестована.

Зам. нач. губотдела ГПУ Ванд

Прединфтройки Недорезов /подпись/

Члены Исупов Виноградов /подпись/

Копия. Машинопись

№5

Телеграмма заместителя начальника губернского отдела ГПУ полномочному представителю ВЧК по Сибири [5, л. 83 об.]

Сов. секретно

Почто-телеграмма

Госсводка Тюменской губернии за время с 23 июля по 28 июля 1922 г.

Общее собрание Червишевского сельобщества постановило: в виду развития краж лошадей, скота, которые в корне подрывают хозяйство, воров за крупные кражи лошадей, скота, хлеба, продуктов, имущества стирать с лица земли на месте преступления, за мелкие – передавать суду ревтрибунала. Выездной сессией губревтрибунала завпродконторой села Черное Тобуезда Копылов за убийство пьяного начмилиции 5 района Пескова осужден к двум годам заключения.

Зам. нач. губотдела ГПУ Ванд /подпись/

Прединфтройки Недорезов /подпись/

Члены Исупов Виноградов /подпись/

Копия. Машинопись

-      охрану советского государственного и общественного строя;

-      обеспечение выполнения предписаний советских законов, а именно: строгое наблюдение за исполнением всеми гражданами декретов и распоряжений органов власти по учету, распределению и соблюдению твердых цен на продукты промышленности и сельского хозяйства, своевременное оповещение населения о распоряжениях органов власти;

-      содействие советским государственным органам в осуществлении ими возложенных на них обязанностей [1].

Кроме того, милиция занималась поддержанием порядка в общественных местах, составлением актов и протоколов о нарушении порядка, преступлениях и происшествиях. Милиция обязана была принимать меры к обеспечению порядка и безопасности во время стихийных бедствий, оказывать помощь при несчастных случаях, оказывать содействие коммунальным отделам, комитетам труда, здравотделам в области соблюдения санитарных правил [2]. В обязанности милиции также входили наблюдение за благоустройством на улицах, площадях, наблюдение за производством торговли, надзор за порядком движения на дорогах, выдача в случаях, предусмотренных распоряжениями центральной власти, паспортов, удостоверений личности, трудовых книжек и прочих справок и свидетельств. Милиция занималась и проведением оперативно-розыскных мероприятий [3;4].

Тюменская газета «Трудовой набат» в августе 1923 г. в номере, посвященном четвертой годовщине образования тюменской милиции[1], так описывала работу рядового тюменского милиционера: «В селе милиционер – проводник советских декретов и постановлений исполкома, блюститель санитарии и благоустройства, он же – та ходячая энциклопедия, к которой обращаются с вопросами сельские труженики в затруднительных случаях. В городе милиция большинство своих часов уделяет регулированию взаимоотношений различных слоев населения. От хорошей работы милиции зависят судьбы наших декретов и кодексов. <…> Как бы мы ни определяли роль милиции в советском строительстве, но изучая сущность ея работы, мы с удивлением увидим, что милиционер по существу проводник в толщу населения всех культурных и организационных задач советской власти: налоги, бюджет, дознание, санитария, благоустройство, агиткомпания, декреты, постановления, революционный порядок, сельское хозяйство, охрана лесов, охрана производства и т.д., нет ни одного органа, будь то Наркомпрод[2] или ВСНХ[3], который бы не пользовался трудом милиции и проводником задач которых не являлась бы милиция. По существу милиционер является универсальным исполнителем тех тысяч деталей советского строительства, из которых складывается наш государственный аппарат» [5].

Публикуемые документы позволяют составить более полное представление о тех задачах, которые ставились перед органами милиции  в первые годы строительства советского государства. Охвачен период 1920-1923 гг. Документы хранятся в Государственном архиве Тюменской области (ГАТО), Ишимском филиале ГАТО (ИФ ГАТО), Тобольском филиале ГАТО (ТФ ГАТО), Тюменском Областном Центре документации новейшей истории (ТОЦДНИ). Документы приводятся в хронологическом порядке, в тексте документов сохранены стиль и орфография авторов.

1. Письмо Тобольского военно-революционного комитета начальнику Тобольской милиции о мерах по борьбе с нищенством [6]

РСФСР

Тобольский ВРК

Отдел социального обеспечения

12 января 1920 г.

№121

Начальнику Тобольской Городской Советской милиции

В целях прекращения нищенства Отделом Социального Обеспечения в Тобольской Коммуне было помещено объявление о том, чтобы все лица, занимающиеся выпрашиванием милостыни, являлись в Отсобес[4] для регистрации на предмет помещения нетрудоспособных из них в богадельни.

Помимо этого в №4 Тобольской Коммуны распубликован приказ №12 Тобольского Военревкома, подтверждающий принятые меры в борьбе с нищенством, где между прочим по борьбе с этим злом возложена обязанность на городскую милицию оказывать содействие Отсобесу. Из лиц, занимающихся нищенством, в Отдел Социального Обеспечения до сего времени явился всего 1 человек.

Сообщая об этом, Отсобес просит Вас срочно сообщить, что Вами предпринято по обстоятельствам этого дела и не имеется ли у Вас каких-либо своих соображений, которые возможно было применить в борьбе по прекращению нищенства.

Подлинное за надлежащим подписом

Вр №104

С подлинным верно: секретарь (подпись)

Настоящая копия препровождается начальнику I района Тобольской гор. милиции для принятия мер к прекращению нищенства

января 14 дня 1920 г.

Нач. милиции (подпись)

секретарь (подпись)

Заверенная копия.

2. Письмо Тобольского военно-революционного комитета начальнику Тобольской Городской Советской милиции

о санитарном состоянии улиц города [7]

РСФСР

Тобольский Военно-революционный комитет

отдел здравоохранения

января 15 дня 1920 г.

№334

Начальнику Тобольской Городской милиции

В дополнение к отношению своему от 26/XII 19 г. №815, отдел здравоохранения предлагает Вам аккуратно и без промедления выполнять все распоряжения, постановления и предписания Здравотдела медико-санитарного характера. Кроме того, следить за выполнением их гражданами города Тобольска, принимая в крайнем случае самые строгие меры принуждения. По имеющимся сведениям многие граждане до сих пор не соблюдают даже самые элементарные гигиенические условия.

Санитарное состояние большинства улиц и дворов до сих пор не улучшается: замечено, что граждане продолжают выливать помои, отбросы и др. нечистоты вместо особоустроенных для этой цели ям прямо во двор или улицу, приготовляя таким образом новую почву для развития при наступлении весны других сильных болезней, как например холера. Однако, несмотря на это, милицией до сих пор не принимает[ся] никаких мер к улучшению санитарного состояния улиц и дворов, если и принимались, то оказались слабыми, и вообще было плохое наблюдение со стороны милиции, по крайней мере не было видно даже объявлений милиции в подтверждение предписания здравотдела от 26 декабря №815.

В силу вышеизложенного, в целях заботы о народном здравии отдел здравоохранения вновь напоминает о выполнении распоряжения его.

Настоящая копия препровождается начальнику I района Тоб. милиции для точного и неуклонного исполнения  января 18 дня 1920 г.

Начальник милиции (подпись)

Секретарь (подпись)

Заверенная копия.

3. Приказ Туринского[5] уездного исполнительного комитета о работах по очистке от мусора дворов и улиц города [8]

Приказ №2

Туринского Уезд. Исполн. Комитета г. Туринска 19 апреля 1921 года.

[...] Тур. Уезд. Исп. Комитет приказывает: всем гражданам г. Туринска и Советским учреждениям в течении 5 дней со дня объявления настоящего приказа произвести чистку двора, улиц и домов и особенно около берегов рек и речек.

Всех лиц, не исполнивших приказ, привлекать к самой строгой ответственности, применяя меру наказания на 1-й случай до одного месяца Рабочего дома[6] с применением принудительных работ.

Силами арестованных, содержащихся при рабочей роте, в течении 2-х суток после опубликования приказа, зарыть около города в логах мусор. Настоящий приказ возложить на районных председателей под строгим наблюдением Уездной милиции.

Предисполкома Усатов (подпись)

Зав. Отд. Управления Ерахтин (подпись)

                          Копия.

4. Приказ Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета о правилах содержания домашних животных [9]

Приказ №20

Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

9 мая 1921 г.

§1

Вследствие обнаружения за последнее время случаев укуса граждан и животных бешенными собаками и появления эпизоотии бешенства у домашних животных, Тобольский ВРК приказывает:

Всем гражданам г. Тобольска, имеющим собак, держать таковых на привязи, отпуская на свободу только лишь в прочных намордниках, исключая возможность укуса.

§2

Гражданам, имеющим домашних животных, как то: коров, лошадей, овец и т.д., приказывается: выгонять таковых для пастбища в особые отведенные для этой надобности пригородные участки, или же держать дома, не отпуская шататься по городу.

§3

Районным начальникам милиции приказывается весь бродячий по городу скот загонять в ограды и дворы милицейских участков и выдавать владельцам лишь по предъявлению документов на означенную скотину, составляя на владельца надлежащий протокол.

§4

В случаях обнаружения признаков бешенства у собак и проч. скота, владельцы таковых обязываются немедленно отправлять заболевший экземпляр под надежным присмотром в местную ветеринарно-фельдшерскую школу.

§5

Ловля и уничтожение бродячих по городу собак, не снабженных намордниками, возлагается на Тобольский коммунальный Отдел, которому в 3‑х дневный срок приказывается организовать таковую.

§6

Неисполнение настоящего приказа повлечет за собой предание виновных суду военно-революционного времени и будет рассматриваться как намеренно игнорирующее Соввласть явление.

§7

Наблюдение за точным выполнением сего приказа возлагается на начальника Тобольской городской Советской Раб.-Крест. Милиции.

Предревкома  К. Шмуклер  (подпись)

Секретарь  П. Низовских  (подпись)

Подлинник.

5. Распоряжение Туринского Уездного Отдела Управления

о правилах выпаса скота [10]

Распоряжение №390

Туринского Уездного Отдела Управления по городу Туринску и его окрестностям.

• §1

С момента настоящего распоряжения, т.е. с 28-го сего мая,  вменяется в обязанность всем гражданам города Туринска, занимающимся хлебопашеством и имеющим соразмерно обрабатываемого земельного надела часть изгороди, в трехдневный срок привести таковую в полную исправность.

• §2

Все граждане, изгороди коих не будут приведены в указанный срок в надлежащий порядок, будут заключаться в рабочий дом сроком до одного месяца.

• §3

Также дается знать всем гражданам города Туринска и деревень: Санавиной, Вандиной и Ротановой Шухруповской волости, что с того же 28 мая воспрещается всякая пастьба скота, как рогатого так и рабочего, на озимых и яровых полях.

• §4

Весь пойманный на указанных полях, после установленного выше времени, скот: лошади будут передаваться в Утрамот[7] для работ на них в течении двух недель, молочный скот в Упродком[8] для использования в течении одного месяца и весь мелкий скот в Упродком же для убоя на мясо.

При чем владельцы пойманного скота будут заключаться в рабочий дом сроком на две недели и подвергаться взысканию с них стоимости соразмерно произведенной потравы.

• §5

Проведение в жизнь настоящего распоряжения и наблюдение за точным выполнением его возлагается на Уземотдел, Волземотдел и Уездную милицию.

27 мая 1921 г.

г. Туринск

Завотделом Управления (подпись)

Секретарь (подпись)

                                             Подлинник.

6. Приказ Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

о борьбе со спекуляцией [11]

Приказ №36

Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

13 июля 1921 г.

Ввиду массового наплыва в г. Тобольск и его уезды из различных городов и селений Республики граждан за приобретением продуктов, ВРК, в целях борьбы со спекуляцией хлебопродуктами и незаконным вывозом их из пределов Тоболского уезда, приказывает:

• §1

Всем волревкомам и милиции Тобольского уезда вести самое тщательное наблюдение за всеми передвижениями граждан по волостям уезда и лиц, не имеющих пропусков или удостоверений о личности, арестовывать и направлять в г. Тобольск для заключения в концентрационный лагерь[9], точно так же поступать и с лицами, скупающими продукты без наличия у них на то надлежащего удостоверения от Тобольского уездного отдела управления.

• §2

Местному отделению Орточека[10] и речной милиции производить тщательную проверку документов и багажа у лиц, прибывающих в г. Тобольск и убывающих из такового и в отношении лиц, не имеющих документов на право проезда на пароходах, а также незаконно провозящих продукты, принимать меры, предусмотренные пунктом 1-м сего приказа.

• §3

Провоз продовольственного груза разрешается только водным путем и в норме, не превышающей четырех пудов на пассажира, а обнаруженный свыше этой нормы продгруз, в чем бы он не выражался, подлежит конфискации и передается в райпродком или его органы на местах.

• §4

Уездной милиции и Тобполитбюро приказывает установить наблюдение за точным выполнением настоящего приказа и всех лиц, не соблюдающих таковой, без различия занимаемой должности, привлекать к ответственности с преданием суду Ревтрибунала.

Предревкома  К. Шмуклер (подпись)

Зав. отделом управления   Волокитин (подпись)

                                             Подлинник.

7. Приказ Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

о запрете купания скота в пруду [12]

Приказ №37

Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

14 июля 1921 г.

Многими из красноармейцев и граждан города в пруду, находящемся при мельнице №2 быв. Сыромятникова, производится купание своих лошадей, что при наличии в городе «сибирской язвы» служит источником заразы таковой, ибо из означенного пруда пользуются водой для питья рабочие мельницы и другие граждане, и безусловно не может быть допустимо, а потому ВРК приказывает:

• §1

Купание какого то ни было скота в означенном пруду с момента распубликования настоящего приказа безусловно и категорически воспрещается.

• §2

За нарушение сего к виновным будут применяться административные взыскания вплоть до заключения в рабочий дом.

• §3

Наблюдение за выполнением сего приказа возлагается на Тобольскую городскую рабоче-крестьянскую милицию.

Предревкома  К. Шмуклер (подпись)

Секретарь  (подпись)

                                             Подлинник.

8. Приказ Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

о мерах по борьбе с холерными заболеваниями в уезде [13]

Приказ №42

Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

20 июля 1921 г.

В виду обнаружения холерных заболеваний со смертностью ВРК приказывает:

• §1

Немедленно прекратить продажу на рынках всякой зелени и квасу.

• §2

Исполнение настоящего приказа возлагается на городскую милицию.

• §3

Виновные в нарушении настоящего приказа будут привлекаться к суду военно-революционного времени.

Предревкома  К. Шмуклер (подпись)

За секретаря  Чередниченко (подпись)

                                             Подлинник.

9. Приказ Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

о борьбе с контрабандой [14]

Приказ №50

Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

и Продовольственного комитета Тобольского Севера

30 июля 1921 г.

В целях борьбы с контрабандой и незаконным вывозом из пределов Тобольского Севера предметов сырья и продуктов питания и других грузов, имеющих отношение к продовольствию, ВРК и Продкомтобсевера приказывает:

§1

Всем органам Ровточека[11] и милиции, а также и их отдельным агентам, находящимся на территории Тобольского Севера, вменяется в обязанность осматривать все пароходы и суда другого типа, идущие с Севера по направлению Тобольск – Омск, и провоз пушнины и предметов продовольствия разрешая лицам и организациям, только лишь имеющим наряды на заготовку этих предметов от Тюменского Губернского Союза Кооператоров. Все же остальные грузы, провозимые без означенных нарядов, подлежат конфискации и передаче продуктов питания Райпродкому или его продконторе на местах, а пушнина и другое сырье – уполномоченному Губсовнархоза в Тобольск.

§2

Грузы пушнины, рыбы и других продуктов питания, следующие в адрес Губсовнархоза и Губпродкома, задержанию не подлежат.

§3

Все Советские и кооперативные учреждения и предприятия г. Тобольска о всех отправках ими из г. Тобольска партий грузов, по чьему бы наряду не отправлялись, обязаны каждый раз доводить до сведения Уревкома и испрашивать на это особое разрешение Уревкома.

§4

Наблюдение за соблюдением пункта 3 сего приказа возлагаем на Ровточека и речную милицию.

Предревкома (подпись)

Секретарь (подпись)

Подлинник.

10. Приказ Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

о борьбе со спекуляцией и детской преступностью [15]

Приказ №55

Тобольского уездного Военно-Революционного Комитета

7 сентября 1921 г.

Водоворот открытой спекуляции, принявшей широкие размеры в г. Тобольске, вовлекает в свои объятия не только людей вполне взрослых, но даже и малолеток школьного возраста, которыми, как это установлено фактами, производится, очевидно под руководством опытных профессионалов – спекулянтов, сбыт на местном Толкучем рынке разного рода вещей и зачастую краденых. Спекуляция как средство к легкой наживе безусловно заманчиво действует на психологию детей, кои, увлекаясь ею, бросают необходимые по возрасту занятия и таким образом с детства становятся ненужным элементом для Р.-К. Республики.

Ввиду изложенного и в целях борьбы с детской преступностью ВРК постановляет:

§1

Категорически воспрещается заниматься торговлей чем бы то ни было на местном рынке гражданам, не достигшим гражданского совершеннолетия (18 лет). Дети, задержанные с вещами на Толкучем рынке, а также замеченные в причастности к спекуляции, подлежат немедленно задержанию и передаче в комиссию несовершеннолетних при Отделе Народного Образования для привлечения к ответственности, а обнаруженные при них вещи подлежат конфискации и передаче в Собес.

§2

Родители, дети коих будут замечены в причастности к спекуляции, будут предаваться народному суду, как умышленно развращающие будущее потомство.

§3

Наблюдение за точным выполнением настоящего приказа возлагается на Тобполитбюро и начальника Тобольской Р.-К. Советской милиции.

Зампредревкома  (подпись)

Секретарь  (подпись)

Подлинник.

11. Приказ губернского исполкома и губернской чрезвычайной комиссии по борьбе с эпизоотией о мерах

по борьбе с сибирской язвой [16]

14 ноября 1921 г.

Приказ №1

Губисполкома и губернской чрезвычайной комиссии по борьбе с эпизоотией

Всем уисполкомам, волисполкомам, сельским советам и рабоче-крестьянской милиции Тюменской губернии

Распространение сибирской язвы по всей губернии требует экстренных и строгих мероприятий для борьбы с этой эпизоотией, а именно:

1) Выяснить точно, какие волости, селения, хозяйства неблагополучны по сибирке и в каких размерах она там проявилась.

2) Все зараженные пункты подвергнуть строгому карантину, не допускать оттуда вывода и выгона никаких домашних животных в другие населенные пункты ни на продажу, ни на иные надобности. Не допускать также вывоза кож, овчин, волоса, вообще никаких животных продуктов, а также и фуража: сена, травы, соломы и проч. В случае крайней необходимости в поездке на лошадях куда-либо, не въезжать с лошадьми в другие населенные пункты или в районы пастбищ, а оставаться вдали за околицей и т.д.

Председатель ТГИК  Макаров

Председатель ЧКПБЭ[12] В. Петров

Копия.