Громкие преступления, кризисы и катастрофы всегда были в центре внимания американской прессы [17. C. 210 – 211]. В качестве примеров можно привести Билли Кида, чьи преступления  прогремели сначала в местной прессе, а затем и по всей Америке после выпуска арестовавшим его шерифом биографии Кида. С ростом организованной преступности  во времена Великой депрессии и последующие годы подобное внимание СМИ только усиливается.

Особо на общем плане героев криминальной хроники 30-х выделяется Джон Диллинджер прошёдший долгий путь от обычного грабителя до «Врага общества номер 1»и впоследствии ставший почти легендой и своеобразным «Робином Гудом США 30-х». Образ Диллинджера прошёл несколько этапов.

Впервые  будущий «Враг общества №1» попадает под внимание прессы в октябре 1933 года в связи с побегом группы преступников из тюрьмы Мичиган – сити  организованным Диллинджером. До громкого побега из Мичиган – Сити и Лимы Диллинджер особо ничем не выделялся среди других преступников. Диллинджер за период с 10 мая по 14 августа совершает ограбление пяти банков, 2 из которых в Огайо и 3 в Индиане. Однако, первые 4 ограбления не приносят ему ни славы, ни денег(максимальная добыча с одного из банков составила 10 тысяч), лишь после ограбления «Massachusetts Avenue State Bank» 6 сентября 1933 полиция замечает Диллинджера. Оперативными мероприятиями по розыску преступника руководит капитан полиции Индианы Мэтт Лич. Он же впоследствии будет возглавлять и операцию по поимке банды Диллинджера в1933 г. После допроса пособника Диллинджера в одном из ограблений – Уильяма Шоу начинаются оперативно розыскные мероприятия закончившиеся арестом Диллинджера  22 сентября в городе Дейтон (шт.Огайо).[1] Затем его переводят в Лиму, дерзкий побег из которой вместе с побегом из Мичиган – Сити и становится первым преступлением Диллинджера попавшим в прессу. Таким образом можно сделать вывод, что до побега из Мичиган – Сити и Лимы Джон Диллинджер был рядовым начинающим бандитом ничем не примечательным, однако 2 дерзких  побега привлекли внимание общественности к нему.

Статьи октября 1933 года напрямую привязаны к двойному побегу и показывают как полиция  «по горячим следам» пытается арестовать преступников. Статьи этого периода носят яркие заголовки: «Убийство шерифа в Огайо, заключённый на свободе: Гангстеры застрелили офицера, заперли его жену, забрали подельника и скрылись из города Лима» [3, p.10], «Мородёры верят в свою безнаказанность»[7, p.1], «Клянёмся бороться до смерти с бандитами»[6, p.17] «Шериф Слэйерс начинает охоту на беглецов из Лимы». В этой же статье фигурирует интервью с капитаном Мэттом Личем, в котором он называет Диллинджера «Враг Индианы №1», впоследствии трансформировавшееся во «Враг общества №1», однако никаких акцентов на этой фразе не сделано.[2, p.1]. Уже в первые дни после побега можно отметить формирование определённых стереотипов в статьях: Во-первых, газеты сосредоточили внимание на убитом шерифе, а не на преступнике – это видно из содержания статей и частично из заголовков, то есть создаётся шаблонная картина кровожадных гангстеров. Сам же Диллинджер, для общества пока ещё практически никто – безликий бандит, каких много. Его образ ещё не действует в качестве общественного мифа, а крепко привязан к преступлениям. Во-вторых, имя Диллинджера почти всегда упоминается в связке с его подельниками Пирпонтом и Кларком, то есть его лидирующая роль в банде, по – мнению, прессы не столь значительна, впоследствии в 60-70-х гг, во времена романтизации преступников 30-х на о основе этого сформируется стереотип о дружных и сплочённых командах лихих гангстеров. В-третьих, подчёркнутое внимание прессы к связи побега из Лимы с побегом из Мичиган – сити, два довольно дерзких побега, связанные друг с другом и произошедшие в небольшой временной промежуток всколыхнули общество и автоматически приковали общественное внимание к бандитам столь лихо провернувшим два таких сложных дела. Основная масса статей этого периода демонстрирует мероприятия полиции в деле поимки бандитов и силы привлеченные для этого. Мероприятия: объявление награды в 5000 долларов за живых или мёртвых гангстеров или информацию о них, привлечение к поимке Национальной гвардии (70 офицеров, 560 человек рядового состава, с 26 октября ещё 630 человек) [1]. Так же уже на этом этапе можно отметить стереотипную для центральной прессы черту:, центральные газеты, такие как  «Los Angeles Times» и «The New York Times» проявляют интерес к делу поимки беглецов только когда есть какие-то жертвы среди полицейских или гангстеров, сами розыскные мероприятия, да и банда их интересуют мало[4, p.6; 5, p.9]. Сама банда Диллинджера за время с 12 октября до середины ноября 33 года успела ограбить полицейский арсенал и получить в своё распоряжение 11 автоматов Томпсона, несколько револьверов, 18  бронежилетов и большое количество патронов (этому эпизоду посвящена едкая статья в «The Border Cities Star» от 16 ноября. Едкий характер связан с тем, что арсенал охраняло два пожилых охранника), а так же ограбить 3 банка и одну трастовую компанию, по оценкам прессы у гангстеров на руках находилось около 74 тыс. 800 долларов. [1] Важно отметить, что в период с 14 по 24 октября акценты в заголовках газет постепенно смещаются в сторону бандитов, а не властей, а сами статьи из подобия отчётов о проделанной полицией работе становятся хроникой похождений банды Диллинджера. То есть начинает формироваться некий  стереотипный образ привлекающий внимание.

Начиная с 16 ноября и вплоть до 24 декабря можно отсчитывать второй период в освящении похождений гангстеров в прессе. Этот период связан уже с облавами, перестрелками и активными столкновениями полиции с бандой Диллинджера и другими гангстерами. Заголовки этого периода: «Диллинджер устраивает стрельбу при побеге из ловушки»[9, p.3], «Диллинджер устраивает стрельбу при побеге из ловушки в районе Чикаго»[8, p.1], «Гангстерские уловки, полицейские ловушки»[10, p.9] и.т.д. Особенности статей этого периода в том, что теперь заголовки ориентированы уже на преступника, то есть первичный образ сформировался, теперь требуется закрепление складывающегося стереотипа. Так же в статье в «Painesville Telegraph» от 16 ноября 1933 впервые ярко и акцентировано звучит «Враг Индианы №1», что может говорить о том, что пресса решила воспользоваться фразой капитана Лича для усиления создаваемого ей стереотипного образа гангстера. Такой яркий эпитет напрямую привязанный к определённому лицу несомненно вызвал бы дополнительное внимание общественности. [9, p.3] Статьи этого периода посвящены попытке задержания Диллинджера предпринятой полицией Чикаго. Из совокупности статей становится ясно, что гангстеру удалось уйти из-за неслаженности действий полиции (поздно вызвали подкрепление, слабо вооружены). Статьи посвящённые этому эпизоду в основном пытаются передавать информацию без каких-либо оценок, либо наоборот пытаются выставить работу полиции в наилучшем свете и показать с каким опасным противником столкнулись власти. Так же в газетах всё отчётливее прослеживается устойчивое сочетание используемое при упоминании фамилии Диллинджера – «отчаянный лидер банды преступников, разыскивающийся живым или мёртвым», с течением времени такие яркие эпитеты станут неотъемлемой частью формирования образов стереотипных гангстеров 30-40-х в прессе.

Интерес «The New York Times» проявляется, только если кто-то убит, так именно в Таймс от 15 декабря сообщается, что Гамильтон был так же убит при перестрелке, до этого газеты утверждали, что ему удалось уйти или вообще не сообщали ничего определённого. В то время как по архивным документам Гамильтон спокойно ушёл с той перестрелки и ещё и довольно долго оставался частью банды Диллинджера [1]. Так же интересно отметить, что в Таймс звучит сочетание банда Пирпонта, а не Диллинджера.[11, p.48] Это так же показывает, насколько внимательна была центральная пресса к событиям на Среднем Западе. Но как в центральной, так и местной прессе звучат такие эпитеты как  «Мерзкий гангстер, по вине которого погиб офицер» и.т.п. Батлер же не упоминается вовсе, то есть гангстеры представляться в прессе как абсолютное зло, даже если к какому-то конкретному эпизоду они имеют довольно незначительное отношение. За время «Криминальной войны» такая демонизация будет становится стереотипной чертой прессы, особенно, когда начнёт усиливаться контроль ФБР за тем как в СМИ выглядят гангстеры и как выглядят агенты. Ещё один стереотип, отдельный яркий гангстер рисуется как собрание всевозможных человеческих пороков.  Так же в этом периоде встречается несколько статей о том, как во время поисков Диллинджера поймали других гангстеров, тоже довольно обычный для прессы приём, чтобы показать успех своей работы при явном отсутствии конкретных достижений. Таким образом к 24 декабря 1933 года пресса всё активнее создаёт образ Диллинджера как одного из опаснейших преступников, его виновность не вызывает сомнений, усилия полиции огромны и вскоре он будет схвачен, такой лейтмотив проходит через статьи этого периода. Однако между строк вполне угадывается и другое – не слаженность сил полиции иногда граничащая с глупостью, так в Rochester Evening Journal  в статье от 22 декабря под заголовком «3 гангстера погибли в перестрелке с полицией устроившей рейд по квартирам в поисках Диллинджера» рассказывается о 3 уничтоженных гангстерах, которых в течении 3 часов считали Джоном Диллинджером и его подельниками.[ 12, p.1] Тему неудавшегося рейда продолжает в тот же день The New York Times в статье «Три опасных гангстера убиты полицией, в убежище обнаружены большие запасы оружия» Вновь мы видим внимание Таймс к перестрелкам и жертвам, нежели собственно к делу. Однако если Rochester Evening Journal высмеивает работу полиции, то Таймс наоборот отмечает доблесть служителей порядка.[ 13, p.1]

Ещё один яркий стереотип о гангстерах, пойманный рядовой гангстер становится испуганным, его показывают как жалкого и слабого человека сломленного осознанием своей вины перед обществом и запуганного собственными подельниками. 29 и 30 декабря выходят последние в 1933 статьи связанные с Джоном Диллинжером, однако, возможно самые важные. В The Milwaukee Journal, The Telegraph-Herald и The Toledo News-Bee выходят статьи под одинаковыми заголовками: «Диллинджер теперь враг общества №1»[14, p.3; 15, p.1; 16, p.1]. В статьях говорится об опубликовании полицией специального бюллетеня «Кто есть кто в криминальном мире», где перечислены самые опасные и разыскиваемые враги общества. В газетах особо отмечается, что Диллинджер обошёл таких именитых гангстеров как Аль Капоне. Так же газетами подчёркивается, что банда Диллинджера самая разыскиваемая банда на Среднем западе и особо разыскиваемая в Индиане и Иллинойсе. Громкие заголовки и общий тон статьи помимо стремления прессы подчеркнуть опасность Диллинджера также выражают некое уважение ему и его банде столь долго и сравнительно успешно уходящей от закона.

В течение 1933 года в прессе появляются устойчивые сочетания, употребляемые рядом с фамилией Диллинджера, а именно: «Лидер банды отчаянных», «зловещая банда Диллинджера», «Банда, поклявшаяся не сдаваться живыми». Подобные эпитеты, помимо привлечения читателя направлены также на создание у него своеобразного эмоционального восприятия Диллинджера и его банды. В 1933 году в основном формируется стереотип о безжалостных бандитах скрывающихся от закона, но при этом иногда довольно лихо уходящих от преследования. К концу 1933 года и эта лихость пропадает, остаётся только картина кровавых грабителей банков. В добавление к сказанному важно отметить, точное указание цифр полицейских и солдат национальной гвардии, привлечённых к поискам банды, операциям по задержанию Диллинджера, Шоуза и прочим розыскным мероприятиям служит явной демонстрацией усилий властей в деле поимки банды.

Важно отметить, что грабители банков тридцатых годов во многом стремились копировать стиль и поведение представителей организованной преступности. Это проявлялось как во внешних атрибутах – дорогие костюмы позволяющие продемонстрировать достаток, но при этом достаточно однообразные, позволяющие при желании «скрыться в толпе», так и в поведении грабителей. Многие из них в повседневной жизни и на «деле» пытались культивировать образ «преступника-джентльмена» являвшийся прерогативой крупных боссов преступных сообществ. Таким образом, стремление налётчиков копировать поведенческие стереотипы и внешнюю атрибутику членов синдикатов в силу внимания прессы к грабителям превратило этот образ в стереотип гангстера впоследствии закрепившийся в кино и литературе, но без чёткой дифференциации между грабителем банка и членом мафии. Идеальным примером подобного копирования  является Джон Диллинджер.

По итогам анализа газет за 1933 года можно отметить, что задача по аресту Диллинджера и его банды становится первостепенной для властей Индианы и Иллинойса и всего Среднего Запада в целом, об этом ярко свидетельствует придание Диилинджеру особого статуса «Врага общества №1» в бюллетене «Кто есть кто в преступном мире», само издание которого может свидетельствовать о серьёзном разгуле преступности, связанном с «Великой депрессией». Причин по которым дело Диллинджера получило такое внимание несколько: Во-первых, Диллинджеру не в пример дольше, чем другим грабителям банков удалось уходить от преследования, во-вторых дерзость с которой он совершал свои налёты, в третьих, личные счёты полиции с Диллинджером, который ограбил их арсенал и несколько раз выставил полицию и её работу в откровенно не выгодном свете и гибель нескольких сотрудников правоохранительных органов как от рук банды. В-четвёртых, такой грабитель-профессионал, как Диллинджер, тщательно, быстро и успешно осуществлявший свои налёты представлял серьёзную опасность для банковской системы и государства, расшатанных и ослабленных «Великой депрессией». В-пятых, будучи новой  и довольно яркой фигурой для прессы, уже постепенно пресыщающейся гангстерами, Джон Диллинджер стал идеальным объектом для совершенствования выработанной репортёрами технологии создания стереотипного образа гангстера для привлечения внимания публики. Всё это сделало Диллинджера идеальной мишенью для Эдгара Гувер и ФБР, на тот момент относительно молодой конторы, только ещё набиравшей обороты и становящейся одной из основ национальной безопасности США.

Круг американских источников, в которых описывается деятельность известных гангстеров, в том числе Джона Диллинджера, достаточно широк. Многие важнейшие документы не только введены в научный оборот, но даже переведены на русский язык. В подобных условиях ситуация, сложившаяся вокруг основного уголовного дела Диллинджера выглядит весьма странной [1]. Как отечественные, так и западные исследователи игнорируют в своих работах материалы данного архива. Изучаемый комплекс документов ФБР лишь упоминается в документальном исследовании Б. Барроу «Враги общества»[2, c.10-15].

Начинается дело с записки директору ФБР от 14 октября 1933 года, в которой говорится о запросе, полученном агентом ФБР в Огайо Брэбнером Смитом от офиса шерифа и конгрессмена Клоэба с просьбой о помощи в расследовании убийства шерифа при побеге заключённых из Огайо. Курировавший расследование по линии ФБР агент Пэрриш пришёл к выводу, что сотрудничество с коллегами из Огайо будет плодотворным, и дал согласие на совместные действия. В меморандуме говорится, что специалисты ФБР должны помочь офису шерифа и местным агентам ФБР в идентификации отпечатков пальцев оставленных на месте побега и установлении контакта с местными отрядами добровольцев. Меморандум составлен начальником отдела ФБР Хьюзом и направлен директору ФБР с просьбой одобрить действия агента Пэрриша[1].

Первый  небольшой блок документов ФБР свидетельствует, что Бюро обратило своё внимание на Диллинджера примерно в одно время с прессой, а именно с момента дерзкого побега из тюрьмы в Лиме. Более того, скорее всего, именно публикации в прессе заставляют руководство ФБР акцентировать свою  деятельность на Диллинджере. Такая схема (корректировка работы федеральных структур США под влиянием СМИ) сохраниться и в последующие периоды американской истории[3, c.90-91].

Так же понятно, что на момент получения Вашингтоном запроса каких-то конкретных данных у полиции и ФБР ещё не было, иначе формулировки в документах были бы более точными, указывались подозреваемые. Ещё одна важная деталь – помощь ФБР в первую очередь требуется в работе с отпечатками пальцев. Это отражает одну из главных декларируемых Дж. Э Гувером идей, а именно создание  при ФБР сильной научно-технической базы для работы с отпечатками пальцев и другими уликами с мест преступлений. В последующие годы мощные криминалистические лаборатории станут одной из основных статей расходов в бюджете ФБР и предметом личной гордости директора Гувера.

В документах архива ФБР особо подчёркивается, что до громкого побега из Мичиган – Сити и Лимы Диллинджер особо ничем не выделялся среди других преступников. У него были мелкие проблемы с законом, хулиганство, вандализм, мелкое воровство[4]. Материалы архива, которые будут положены в основу личного файла Диллинджера, свидетельствуют, что впервые в розыск он попал  в 1923 году, как дезертир после своего побега с военного корабля «Юта», где должен был проходить службу. Собранные в архиве ФБР документы детально показывают криминальный путь будущего «Врага общества № 1» Первым настоящим крупным преступлением в карьере Диллинджера стало разбойное ограбление бакалейщика Фрэнка Моргана  совершенное 6 сентября 1924 года. Итогом этого преступления стал приговор судьи Джозефа Уильямса, Диллинджер получил срок от 10 до 12 лет и был отправлен в тюрьму города Пендлтон. Там он знакомится с Гарри Пирпонтом и Гомером Ван Митером. 15 июля 1929 Диллинджера переводят по его же просьбе в  Мичиган – Сити к ранее перевёденным туда же Пирпонту и Ван Митеру. Именно в Мичиган – Сити вызревает план побега и к троице начинают примыкать новые члены будущей банды, одним из первых стал Рассел Кларк. В апреле семья Диллинджера подаёт прошение о условно-досрочном помиловании.10 мая прошение подписано губернатором Макнаттом. Спустя три месяца после этого Диллинджер переправляет в Мичиган – Сити оружие для своих подельников и организует их побег. Сам Диллинджер за период с 10 мая по 14 августа совершает ограбление пяти банков, 2 из которых в Огайо и 3 в Индиане. Однако, первые 4 ограбления не приносят ему ни славы, ни денег(максимальная добыча с одного из банков составила 10 тысяч), лишь после ограбления «Massachusetts Avenue State Bank» 6 сентября 1933 полиция замечает Диллинджера. Оперативными мероприятиями по розыску преступника руководит капитан полиции Индианы Мэтт Лич. После допроса пособника Диллинджера в одном из ограблений – Уильяма Шоу начинаются оперативно розыскные мероприятия закончившиеся арестом Диллинджера  22 сентября в городе Дейтон (шт.Огайо). Затем его переводят в Лиму, дерзкий побег из которой вместе с побегом из Мичиган – Сити и становится первым преступлением Диллинджера попавшим в прессу. Таким образом, на основании документов из архива ФБР можно сделать вывод, что до побега из Мичиган – Сити и Лимы Джон Диллинджер был рядовым начинающим бандитом ничем не примечательным, однако 2 дерзких  побега привлекли внимание общественности к нему.

Следующий блок – это записка директору Гуверу от ассистента суперинтенданта отделения ФБР в Огайо Робинсона от 18 октября и ответ на неё от 25 октября[1]. В своей записке Робинсон извещает Гувера о том, что офис в Детройте и прокурор Боткинс были бы рад объединить усилия с Вашингтоном, так же Робинсон уточняет для Гувера информацию собранную местными властями, а именно: из тюрьмы бежали Чарльз Мэкли, Джон Хэмилтон, Эдвард Шоуз, Рассел Кларк, Генри Пирпонт, Гарри Коупленд и Джон Диллинджер все отбывали сроки за убийства, ограбления банков и побеги из тюрьмы. Так же Робинсон сообщает, что за беглецов власти округа Аллен назначили награду в 1000 долларов. Так же власти округа Аллен располагают фотографиями беглецов и готовы предоставить их если потребуется.

Гувер отвечает, что им был направлен для координации работы полиции и ФБР агент Ларсон в Детройт, так же для более эффективной работы по поимке преступников их описание включено в бюллетень «Беглецы разыскиваемые полицией» с тиражом 7000 экземпляров. Также Гувер заверяет, что в ФБР уже создаются соответствующие файлы по делу беглецов и печатаются объявления о розыске[5, p.11].

Наличие у ФБР постоянно издаваемого бюллетеня с тиражом в 7000 экземпляров говорит о довольно высоком уровне преступности в США в описываемый период, то что к поиску дополнительной информации и печать объявлений о розыске приступили лишь 25 октября может говорить о том, что делу изначально не уделяли первостепенного значения, а также о загруженности ФБР в этот период[6, p.9].

Анализ архива ФБР позволяет сделать некоторые выводы: Основной интерес ФБР также как и прессы прикован скорее к убийству шерифа и предшествующему ему побегу. В период с ноября по середину декабря ФБР несколько теряет нить расследования. В это время наибольшее количество газетных статей о предполагаемом местонахождении преступников и наименьшее количество отчётов. Делу Диллинджера явно не отдаётся какое-то особое предпочтение. Большинство отчётов в Вашингтон направлено зам.директора Хьюзу. Директор Гувер же за первые месяцы даёт лишь несколько указаний своим подчинённым на местах. То есть высокое начальство в Вашингтоне явно не видит ещё в этом деле возможности набрать авторитет. Местные органы ФБР тоже работают хоть и оперативно, но явно без особой ориентации на результат. Исходя из отчётов, создаётся картина того, что ФБР лишь предоставляет материально-техническую базу для  дополнительного анализа улик и проводит совместно с полицией допросы свидетелей. Основная же работа по поиску гангстеров по-прежнему на полицейских. Образ бандитов и лично Диллинджера в основном формируется в СМИ. Образ, вырабатываемый в ФБР, находится под влиянием газетных описаний и характеристик агентов, составляющих обобщающий отчёты для Гувер и высшего начальства Бюро. Таким образом, можно сделать вывод не только об использовании федеральными агентами информации прессы США, но и о серьёзном влияние прессы на ход расследований ФБР (на примере дела Диллинджера).

Одной из первых на смерть Диллинджера откликается «The Evening Independent» (шт. Флорида). 23 июля1934 г. почти вся первая полоса этой газеты отдана теме уничтожения гангстера. Уже это свидетельствует о важности произошедшего т.к. американская пресса выделяла под какую-то тему всю полосу только в редких, особо важных случаях. Через всю полосу идёт огромный заголовок «Джон Диллинджер застрелен федеральными агентами» ниже дан подзаголовок «Долгой криминальной карьере положен конец пулями на улицах Чикаго», далее идёт сразу несколько статей посвящённых как конкретно операции по задержанию, так и самой банде [12, p. 1]. По центру полосы расположен большой плакат озаглавленный «Разыскиваются Бюро расследований Джон Диллинджер и его пособник Фрэнк Салливан». Ниже даны большие фотографии гангстера в профиль и фас, по углам расположены маленькие фотографии последнего состава преступной группировки, а именно Джорджа «Малыша» Нельсона, Гомера Ван Митера, Джона Хэмилтона и Томаса Кэррола. Под каждой из фотографий дано краткое описание особых примет преступников. Поверх фотографий самого Диллинджера расположен образец его подписи, ниже так же дано описание особых примет. Первая статья полосы озаглавленная «Зловещий гангстер умер с оружием в руках, но раньше чем успел им воспользоваться». Сразу в глаза бросается пафосный тон статьи. Повествование начинается с громкого «Диллинджер мёртв!». Далее идёт очень художественное описание непосредственно момента убийства насыщенное оборотами вроде: «Его глаза поздно увидели блеск оружейной стали в расставленной ловушке» или «Его рука инстинктивно дёрнулась к оружию, но поздно…пули уже настигли его» [12, p. 1].

В целом же статья даёт следующую информацию: Диллинджер был застрелен на выходе из кинотеатра «Биограф» в Чикаго примерно в 10.40 вечера. Было произведено 5 выстрелов. Две пули срикошетили и попали в находившихся в толпе выходящих из кинотеатра женщин. Три пули попали в Диллинджера, две в туловище, одна в основание шеи. Вскоре была вызвана скорая. Раненым оказана помощь, Диллинджер был ещё жив, скончался он по пути в  госпиталь братьев Алексиан. О подробностях операции написано крайне скупо. Пёрвис лишь говорит, что она стала результатом тщательного планирования и удачной наводки. Отличается от общепринятого и описание самого хода операции. В популярной культуре и частично научной и научно-популярной литературе закрепилось мнение, что Пёрвис следил за выходом из кинотеатра и увидев Диллинджера закурил сигару, дав тем самым условный сигнал агентам. В данной же статье сказано, что Пёрвис находился в машине недалеко от входа и увидев Диллинджера включил фары, что и послужило сигналом [4, p. 1].

Помимо этого в глаза бросается акцент на описании изменений внешности Диллинджера: «Его привычные аккуратные усики сбриты, шрамы с лица удалены, а черты лица претерпели изменения в результате пластической операции, кожа на пальцах сожжена кислотой». Описание мер Диллинджера по изменению своей внешности в контексте статьи о его гибели показывает, что любые усилия преступников тщетны, они всё равно будут обнаружены и понесут наказание. Также внимание привлекает следующий отрывок текста: «В кармане одного из самых одиозных грабителей банков, вместе со своими напарниками укравшим тысячи долларов, в момент смерти было всего 7 долларов 30 центов и фотография возлюбленной Эвелин Фрешетт внутри медальона». У данного фрагмента сразу две функции. Во-первых, показать, что известный гангстер, заработавший свои деньги преступлениями встретился с правосудием таким же бедным, как и был, то есть преступников ждёт не только кара, но и потеря всего, что они заработали нечестным путём. Во-вторых, указание на последнюю возлюбленную связано с лихим полуромантическим образом Диллинджера частично создаваемым в народных массах и культивируемым как самим бандитом, так и прессой (особо это видно после побега из Краун-Пойнт) [5, p. 1].

Ещё одна заметка, связанная с Диллинджером озаглавлена «16 убийств на совести банды Диллинджера». В заметке кратко перечислены убийства с которыми связана банда. Из 16 заявленных в заглавии описано лишь 10 убийств с указанием дат и мест. Начинается с список с Джесса Сарбера, шерифа Лимы, убитого Пирпонтом во время освобождения Диллинджера. Что интересно, на счёт банды относят и смерти, к которым гангстеры непричастны. Например, в этом списке находится офицер полиции Юджин Тиг,  участвовавший в задержании Эдварда Шоуза в Париже (шт. Иллинойс) и, по словам самих репортёров, погибший от ошибочного выстрела своего сослуживца Честера Батлера [6, p. 1], однако в данной статье вина за гибель офицера Тига возлагается на Шоуза. Также в списке находится Томми Кэррол, участник банды Диллинджера после его побега из Краун-Пойнт, погибший в перестрелке с полицией 7 июля в г. Ватерлоо (шт. Айова). Замыкает этот список сам Джон Герберт Диллинджер. То есть мы видим, что пресса возлагает вину за смерти гангстеров на самих гангстеров и, более того, идёт на противоречие с собственной информацией, чтобы создать картину «кровавого шлейфа» тянущегося за бандой [12, p. 1].

Ниже, под этой заметкой расположена следующая, озаглавленная «Отец готовится к похоронам своего сына-преступника». Читателям сообщается, что Джон Диллинджер-Старший уже получил информацию о гибели сына и приступил к подготовке его похорон. Эту заметку также отличает особо пафосный слог. Это подтверждают такие цитаты как: «Известие о гибели сына мгновенно сломало Диллинджера-Старшего, но он держится» или «Скупые слёзы катятся по его щекам, но голос почти не меняется и отец держит себя в рамках приличий». Также в статье упоминается сестра погибшего бандита Одри Хэнкок и даётся её цитата о гибели брата «Мы сначала не поверили, что Джонни погиб, но…но мы уже давно ожидали чего-то подобного» [12, p. 1].

То, что информации о родственниках гангстера уделили внимание и то в каком тоне сообщается об их реакции на гибель члена семьи показывает нам, что, несмотря на  преувеличенно сочувственный слог, пресса стремится показать, что став на преступный путь человек в каком-то смысле погибает в глазах собственной семьи и когда его настигает неминуемая кара, то она вызывает лишь удивление и сдержанные слёзы самых близких, не более [5, p. 1 – 2].

По центру полосы под фотографиями расположена статья под заголовком «Все до одного члены банды Диллинджера будут выслежены и захвачены». В статье говорится о реакции генерального прокурора Каммингса и директора ФБР Гувера на информацию о уничтожении Диллинджера. Если у прокурора просто интересуются его мнением, то у Гувера берут небольшое интервью. На вопросы о том, кто из агентов произвёл смертельный выстрел Гувер отвечает, что не может дать такую информацию т.к. не хочет подвергать своего сотрудника опасности. Затем директор даёт что-то вроде краткой характеристики Диллинджера: «Он прост как крыса. Он стал воплощением всего худшего. Его отвага подобна тому типу, который может сдержать только оружие». На вопрос о том каким образом удалось выследить гангстера Гувер отвечает следующим образом: «Мы работали над этим делом день и ночь, но лишь сегодня утром мы наконец почувствовали успех». Далее директор ФБР утверждает: «Это не означает конец дела Диллинджера. Все, кто когда-либо оказывал банде помощь, давал кров, помогал, будут нами обнаружены и понесут заслуженное наказание» [7, p. 1].

Мы видим, что директор ФБР как бы резюмирует всё сказанное в остальных заметках помещённых на полосе. В образе гангстера, грабителя банков, по мнению Гувера сосредоточено всё самое худшее. Диллинджер стал ярчайшим выразителем этого образа, а его уничтожение логичный финал долгой и упорной работы новых хранителей правопорядка в лице ФБР.

В целом стоит отметить, что все статьи этого периода, посвящённые смерти Джона Диллинджера похожи друг на друга. Везде заметно преобладание каких-то литературных оборотов, пафоса. На статьи отводится до 90% места на первой полосе, что для СМИ США большая редкость, ярко демонстрирующая важность уничтожения Диллинджера для американского общества [10, p. 1]. Заголовки этого периода громкие и довольно однообразные: «Джон Диллинджер убит на улицах Чикаго», «Джон Диллинджер, зловещий бандит, уничтожен полицией Чикаго» и.т.д. [9, p. 1] Отличия в освящении смерти Диллинджера довольно незначительные, например в «Spookane Daily Chronicle» (шт. Вашингтон) от 23 июля смерти Диллинджера также уделена почти вся первая полоса, дана хронология похождений и большие фотографии гангстера. Но в этой газете уже есть развёрнутое интервью Пёрвиса об обстоятельствах операции. Шеф Чикагского отделения ФБР утверждает, что когда его люди начали окружать Диллинджера, тот бросился бежать, пытаясь на ходу достать оружие, поэтому агенты были вынуждены открыть огонь [8, p. 99].

Также в этой статье мы узнаём, что полиция назначила награду в 5000 долларов за информацию о Диллинджере или его поимку и решила отдать эти деньги ФБР, но Пёрвис распорядился разделить эти деньги между офицерами полиции. В основном же текст большой статьи не просто похож, а во многих местах идентичен тексту статей и заметок из других газет, например из той же  «The Evening Independent» (шт. Флорида). Также важно отметить, что никакой конкретной информации о том, как ФБР удалось выйти на след Диллинджера снова не даётся. Пёрвис практически повторяет слова Гувера о том, что ФБР долго и упорно работало над этим делом [11, p. 1].

На основе анализа документов архива ФБР кон.1933- нач.1934 гг. можно сделать вывод о том, что дело банды Диллинджера не было приоритетным на тот момент. Основную роль в поисках играла полиция, ФБР же было привлечено прежде всего в силу наличия лабораторий по работе с уликами и отпечатками пальцев. Формирование образа Джона Диллинджера и его банды внутри ФБР в1933 г. находилось в сильной зависимости от данных прессы. Такая ситуация будет повторяться и при создании других образов в кризисные периоды американской истории [1, c. 120; 2, c. 105]. О данной зависимости говорит и включение вырезок из газет и других печатных изданий в архив. Основной источник, показывающий попытки выработки образа – это крупные обобщающие отчеты, составленные для директора Гувера агентами Коули, Коннели и Ларсоном. Т.е. на первых этапах следствия по делу Диллинджера в ФБР формируется по сути 3 образа основанных на личных характеристиках, оценках и представлениях агентов [8, 99]. Эдгар Гувер и высшее начальство ФБР на основе этих трёх образов постепенно создавали единый внутренний образ банды, который, после побега Диллинджера из тюрьмы Краун–Пойнт и усиления внимания к нему со стороны ФБР начнёт сливаться с образом созданным прессой в единый образ, используемый в популярной культуре и сегодня. Образ Джона Диллинджера в ФБР формируется по принципам имагологии, а именно к концу 1933- началу 1934 создаётся имагологическая пара «Свой» – «Чужой», которая с возросшим в1934 г. вниманием прессы и ФБР к Диллинджеру станет одной из основ формирования его образа.

12 октября 1933 г. Джон Диллинджер с помощью своих подельников осуществляет побег из тюрьмы города Лима. Уже начиная с 14 октября ФБР привлечено к поискам гангстеров. После установочной переписки начинаются конкретные розыскные мероприятия ФБР, идущие параллельно с созданием  внутри ФБР своего образа Диллинджера и его банды.[2]

28 октября 1933 года от Гувера приходят распоряжения. Директор требует уточнить биографии сбежавших гангстеров и получить более подробную информацию о самом побеге.

Стоит отметить, что записка Гувера направлена Мелвину Пёрвису, тогдашнему директору чикагского отделения ФБР, именно Пёрвис возглавит расследование дела Диллинджера на месте. [1]

29 октября на имя Гувера специальный агент Коннели составляет подробный отчёт о проделанной работе. В частности он отмечает плотное сотрудничество с полицией и капитаном Мэттом Личем, возглавляющим поиски бандитов. Коннели отмечает, что Лич советовал агенту Мортону откомандированному для совместной работы с полицией не приписывать все ограбления в регионе банде Диллинджера несмотря на газетные истории. То есть мы видим, что формирование образа Джона Диллинджера и его банды в ФБР находится в зависимости от СМИ для которых Диллинджер становится новым объектом пристального внимания. На тот момент полиция и ФБР располагали точной информацией лишь об одном ограблении после побега Диллинджера из Лимы, а именно о ограблении «Центрального Национального Банка» в Гринкасле. Далее в отчёте говорится о том, что Диллинджер передал через своего адвоката Игана автомобиль «Студебеккер» своему брату. Этот автомобиль, по мнению агентов использовался при ограблении банка в Гринкасле. На сотрудничество с органами правопорядка брат Джона Диллинджера и другие члены его семьи идти отказались. Далее сообщается о возможной причастности к ограблению некой Мэри Киндер, информация о которой «конечно уже просочилась в газеты вместе с фотографией». Поиски мисс Киндер не дали результатов, но были допрошены её мать и невестка. От них ФБР и полиция узнали, что Диллинджер часто пользовался псевдонимом Джон Донован и снимал апартаменты в городке Гэри, Индиана вместе с Сэмом Гольдштейном в данный момент отбывающим наказание в Мичиган-Сити (за что не уточняется). Капитан Лич предложил агентам и остальным полицейским не ждать пока брат Диллинджера заговорит или арестовывать его, а установить за ним слежку. [1] В прессе в период с 26 октября по 16 ноября наблюдается затишье [10, c.42-48]. Имя Диллинджера и его банды всплывает довольно редко, что связано с уходом бандитов в подполье после серии ограблений. Имя Мэри Киндер действительно появляется на страницах прессы. В частности Б.Барроу упоминает её как одну из девушек Диллинджера помогавших ему скрываться от закона до поимки в г. Дэйтон (шт.Огайо). [2, c.214]

20 октября агент Ларсон работающий в Лиме и окрестностях Огайо допросил Фреда Пирпонта, брата Гарри Пирпонта, друга и подельника Диллинджера, это отражено в его отчёте. В результате допроса у ФБР и полиции появилась информация о том, что беглецы могут укрываться в небольшом коттедже в городке Хэмилтон. Агент Коннели связался с шефом полиции Индианы Менцером и шерифом округа Батлер Линкольном, которые проинформировали о прибытии группы полицейских и агентов шефа полиции города Хэмилтон Кэлхауна. По прибытии группы Кэлхаун распорядился отправить по указанному адресу патруль. Полицейские прибыли на место в 7.30 утра 18 октября1933 г. Полицейские заметили свет в окнах дома и два автомобиля припаркованных рядом, затем они отправились в полицейское управление г.Хэмилтон для получения дальнейших указаний. Вернувшись, офицеры обнаружили, что одна из машин исчезла. Осмотр дома показал, что в нём не ночевали. Кэлхаун распорядился заняться поисками автомобиля. Вскоре информации о нём была найдена, это был чёрный двухдверный седан марки Форд  модели1930 г. с номером 1268040. Каким образом удалось восстановить данные об автомобиле не уточняется.[3, p.70]

Затем Кэлхаун провёл допрос соседей предполагаемых преступников. Ими оказались супруги Вагнер и супруги Хутен. В это время поступила новая наводка от Фреда Пирпонта. Он считал, что его брат с сообщниками может укрываться в летнем лагере в городе Венис около моста через Огайо. Направленные по этому адресу патрули не обнаружили ничего, кроме записки оставленной на столе в одном из домов: «Спасибо Диллинджеру за новое пальто». Шеф Кэлхаун высказал мнение, что Вагнеры и Хутены могут намеренно укрывать бандитов и не выдавать информацию. Кэлхаун предложил арестовать их и ещё раз допросить. Специальный агент Вуд проверил теорию Кэлхауна, но не нашёл никаких возможных связей между подозреваемыми и Диллинджером.[4, p.51]

В конце своего отчёта Коннели подчёркивает, что агент Блис Мортон работает в тесном контакте с капитаном Личем и полицией Индианы, а агент Ларсон продолжает работу в окрестностях Лимы. Коннели подчёркивает, что сотрудничество с полицией ведётся в рамках инструкций самого директора и, если тот потребует, агенты готовы ещё плотнее сотрудничать с полицией для поимки сбежавших преступников.[1]

Данный отчёт свидетельствует о довольно пассивных действиях ФБР в деле поимки Диллинджера и остальных беглецов. Основную инициативу в поисках проявляют полициейские и командующий ими Мэтт Лич. ФБР же занимает на тот момент, скорее позицию пассивного наблюдателя. Отсутствие заинтересованности в деле связано  с ещё только нараставшим на тот момент вниманием прессы, а  также обилием других, более резонансных дел, что подчёркивает в своём исследовании и Б.Барроу.[2, c.194] Собственно образ Диллинджера в основном сформирован в СМИ и оказывает влияние на формирование образа внутри ФБР.

Интересный документ, составленный 24 октября и полученный 30 октября,  показывает нам, что Сэмюэл Коули, который официально возглавит расследование дела Диллинджера после Пёрвиса уже на первых этапах был в курсе и активно участвовал в расследовании. В меморандуме для директора Коули сообщает, что связался с коллегами из Сент-Луиса, передал им всю информацию о бежавших гангстерах. Отделение Сент-Луиса также заверило Коули и Вашингтон в том, что ориентировки на преступников будут в самое ближайшее время распространены по штату. Также Коули пишет Гуверу о том, что затребовал из Сент-Луиса в группу по Диллинджеру специального агента Д.М. Лэдда, который, в силу его опытности, должен серьёзно помочь расследованию.[5, p.30]

31 октября к Гуверу приходит подробный отчёт агента Ларсона. Ларсон детально рассказывает о побеге из Мичиган-Сити и о побеге из Лимы. Даёт подробные описания всех преступников. Так же агент сообщает о том, что вскоре после побега Диллинджера были допрошены родственники Гарри Пирпонта, а именно, его брат Фред, который дал несколько наводок на предполагаемые убежища бандитов, однако наводки дали довольно мало улик. Ларсон считает, что преступники вероятнее всего держатся вместе и двинутся в Чикаго т.к. в этом городе им будет легче затеряться и найти источник дохода также агент указывает, что по свидетельствам Фреда Пирпонта в данный момент гангстеры используют автомобиль «Эссекс» и автомобиль «Крайслер» типа седан. В связи с этим Ларсон связался с полицией Чикаго и проинформировал их о гангстерах, а также посоветовал усилить бдительность.[1]

Также к делу приложены выписки из журнала посещений тюрьмы Мичиган – Сити и отчёт о вскрытии убитого шерифа.

Вслед за отчётом Ларсона в тот же день на стол к Гуверу ложится отчёт Сэмюэля Коули. Коули, как и Ларсон повторяет описание основных моментов убийства шерифа и сообщает о розыскных мероприятиях. Важно отметить, что Коули сообщает Гуверу о действиях агента Ларсона и его напарника агента Жено, сообщает кого они допрашивали, сообщает с кем из местной полиции входили в контакт и.т.д.[6, p.43]

Таким образом, на основании этого отчёта можно сделать вывод, что уже на ранних этапах агент Коули не только интересовался делом Диллинджера, но и имел определённые наблюдательные функции. Также в отчёте Коули намного меньше уважительных эпитетов по отношению к Гуверу, то есть можно сделать вывод, что Коули был достаточно близок к директору и мог не тратить время на выражение уважения и преданности в каждом письме, а общаться чётко по делу. Основные черты образа Диллинджера в конце октября1933 г. вырабатываются в основном в отчётах агентов для Гувера. Мы видим, что взятый за основы образ из СМИ серьёзно корректируется, находясь под воздействием представлений, личных характеристик и оценок самих агентов. Дж.Эдгар Гувер в данной ситуации выступает неким редактором, он выбирает из характеристик агентов и СМИ наиболее важные черты из которых и сложится в последствии некий единый образ которым будут оперировать и СМИ и ФБР. В1933 г. крупные обобщающие отчёты директор ФБР получает в основном от агента Коннели, агента Ларсона и агента Коули, то есть, по сути, в это время формируются сразу 3 образа Джона Диллинджера и его банды т.к. каждый агент даёт свои индивидуальные характеристики. Например, агент Ларсон делает акцент на информации и прогнозировании действий преступников, агент Коннели на свои конкретные действия, а агент Коули наблюдающий за ходом расследования синтезирует их характеристики добавляя свои. Помимо этого Коули и его характеристики создают для Гувера некий образ «агента за работой», систему характеристик и оценок действий непосредственно агентов. [7, p.140]

Видно, что внутренние документы ФБР отражают не только оперативно-следственные мероприятия агентов Гувера, но и процесс создания информационного обеспечения собственной деятельности или, другими словами, агенты в отчётах создают образ Диллинджера, который в будущем будет использован Гувером для пропаганды деятельности ФБР в широких общественных слоях.

В данном случае мы видим одно из первых проявлений необычной для США тактики – использования спецслужб во внешней политике и идеологии. В последнее время в Польше видны тенденции, которые даже США одобрить не могут. Это и высказывания спикера польского сената [2] и высказывания их министра иностранных дел [3]. Представляется, в данном случае американцы решили в довольно резкой форме намекнуть Польше и её элите на реальное место этой страны в истории Второй Мировой и на её место в современной геополитике. На реальное место в понимании Соединённых Штатов т.к. мы прекрасно помним, что в  Польше имелось своё сопротивление известное как Армии Крайовы и армии Юдовы, организации довольно противоречивые, но тем не менее связанные в первую очередь с противостоянием польского народа вермахту [4]. И фигура самого Коми тут тоже играет некоторую роль т.к. в сравнении со своим предшественником Мюллером он оценивается как фигура более мягкая и либеральная в первую очередь такие оценки пошли из-за его отказа Белому дому возобновить  программу слежки за телефонами и электронной почтой граждан без санкции суда. Поэтому такие жёсткие высказывания с его стороны являются недвусмысленным намёком польским политическим кругам о необходимости снижения остроты их риторики, которая в последнее время отдает откровенным оправданием нацизма.

Хотя вскоре после инцидента и директор Коми и официальные лица из посольства США принесли Польше свои извинения, это выглядело как показательное проявление этикета [5].

В условиях обострения ситуации в Восточной Европе, в связи с конфликтом на Украине, это выглядит как напоминание со стороны США всем своим союзникам в регионе об их месте.

23 июня 2015 г. во всех новостных агентствах появилась новость о переговорах министра внутренних дел Сербии Небойши Вучича с директором ФБР о возможности открытия в стране отделения ФБР [6].

Учитывая географическое положения Сербии в Восточной Европе, реализация подобных договорённостей была бы крайне не выгодна Российской Федерации.  Во-первых, хотя и директор Коми и министр Вучич заявили о том, что открытие отделения ФБР будет направлено на укрепление сотрудничества в области борьбы с организованной преступностью и коррупцией не стоит забывать, что ФБР – это ещё и контрразведывательная служба. То есть, закрепившись на таком плацдарме как Сербия, ФБР сможет оперативно пресекать или, по-крайней мере, информировать Вашингтон о разведывательной деятельности со стороны других стран, в том числе и России. Стоит отметить, что даже в самые напряжённые годы «холодной войны» во времена одиозного директора ФБР Дж. Эдгара Гувера в Бюро не было никаких помыслов о выходе его деятельности за пределы Соединённых Штатов.

Во-вторых, после смерти Гувера и цикла реформ были нормализованы отношения между ФБР и ЦРУ. После периода жёсткого контроля и сдерживания уже в президентство Клинтона ФБР вновь начало возвращать себе самостоятельность в деятельности, а в период директорства Роберта Мюллера одной из основных директив Бюро стало налаживание сотрудничества с ЦРУ и АНБ. В итоге Мюллер стал единственным директором постгуверовского периода проработавшим вопреки решению Конгресса о предельном сроке пребывания в должности директора ФБР, установленном в 10 лет. Лишние 2 года Мюллер, по мнению американских аналитиков, помимо декларируемых в прессе поисков Осамы бин Ладена занимался именно налаживанием сотрудничества с ЦРУ и АНБ [7].

В-третьих, даже если данные переговоры ни к чему не приведут, сам факт их проведения является определённой провокацией и непрямым психологическим давлением на Россию, особенно учитывая нынешние напряжённые российско-американские отношения.

Ещё одним громким международным скандалом последнего времени, где оказалось занято ФБР стало расследование, начатое этой организацией в отношении президента ФИФА Йозефа Блаттера. 27 мая в Цюрихе был арестован ряд чиновников ФИФА. Впоследствии, канал ABC со ссылкой на свои источники в ФБР сообщил, что основной целью расследования Бюро является сам Блаттер. Позднее, генеральный прокурор США Лоретта Линч, основываясь на материалах расследования и показаниях арестованных чиновников, отметила, что ФИФА получило взятку от правительства ЮАР в сумме 10 миллионов долларов, чтобы обеспечить победу южноафриканской заявки [8]. Учитывая, что в 2016 г. Чемпионат Мира по футболу должен пройти в России внезапная заинтересованность властей США деятельностью ФИФА выглядит подозрительной. Ведь если Бюро и другие службы, вовлечённые в расследование, заявят даже о возможности подкупа Россией чиновников ФИФА это станет серьёзным ударом по международному престижу страны.

Таким образом, приведённые факты свидетельствуют о том, что на сегодняшний день Соединённые Штаты мобилизовали для идеологического и психологического давления на Россию все свои ресурсы, в том числе и довольно нетрадиционные для подобной деятельности.