Написав мне все о ваших дикарях,

Подобных диким рабам здесь, в великой Британии.

О любом из них, расскажите мне там.

Michael Drayton. To Master George Sandys, Treasurer for the English Colony in Virginia.

На основе анализа многочисленных источников можно констатировать, что прибыв в Новый Свет пилигримы испытывали страх и ужас перед племенами индейцев, боясь физической расправы. Уильям Брэдфорд очень точно передал те чувства, которые испытали английские колонисты, увидев Новый Свет: «Что увидели мы, кроме наводящей ужас мрачной пустыни, полной диких зверей и диких людей?»[1, с. 80]. Ужас и страх охватывал англичан, потому что никогда ни с чем подобным в своей жизни они не сталкивались. Их окружала неизведанная природа и люди, отличающиеся от них своим внешним видом, культурой, обычаями и традициями. Было не ясно, что их ожидает дальше и как себя вести. Но им удалось установить взаимовыгодные контакты  и, на первом этапе, взаимовыгодные отношения с коренным населением Америки. Так, например, в период с 1631 по 1638 гг. торговые отношения с индейцами принесли Новому Плимуту доход в 10 000 фунтов стерлингов[2, р. 214]. Эти успехи вызвали в британском колониальном обществе воодушевление. Страх и ужас сменился радостью. Они стали видеть в индейцах не просто дикарей, но таких же людей, как они сами. Пусть и отличающихся культурой и уровнем развития.

К тому же у английских колонистов был накоплен значительный престиж в индейском обществе. На это повлияли следующие причины. Во-первых, две последовавшие одна за другой эпидемии чумы, завезенной из Европы и уничтожившей в 1616— 1619 и 1633— 1634 годах население индейских деревень. В результате в руках колонистов без огня и меча оказались возделанные земли и охотничьи угодья. Чума расшифровывалась пуританами как «ассирийский ангел», посланник Бога, покаравший язычников и восславивший истинную веру[3, с. 59.]. Индейские племена были знакомы с пуританской трактовкой событий, благодаря индейцу Скванто[2, р. 77]. Узнав об этом, они пришли к абсолютно логичному для них выводу: что же это за народ такой, если у них такой могущественный Бог. Во-вторых, целый ряд проанглийских индейцев, которые распространяли среди со-племенников и представителей других племен проанглийскую информацию. Например, о могущественном войске короля Якова I, которое в случае чего придет на помощь своим колонистам[2, р. 77]. В-третьих, наличие у англичан более мощного, по сравнению с индейцами, вооружения. В-четвертых, и это, пожалуй, главная причина – пример вождя Массасоиту и совместное празднование Дня Благодарения. Все эти причины делали колонистов в глазах индейцев выгодными союзниками. Но не менее выгодными мирные отношения были и для англичан. Во-первых, индейцев было численно гораздо больше колонистов, а, во-вторых, они гораздо лучше знали местные условия обитания.

В итоге, впервые годы существования британских колоний в Северной Америке, между ними и индейскими племенами были в целом добрососедские отношений. Хотя у пилигримов и сохранялось чувство тревоги и недоверия к индейцам. Об этом говорит  тот факт, что помимо заборов жители ставили и частокол – на случай внезапного нападения индейцев[4, р. 293].

Но подобные, в целом, мирные отношения колонистов с коренным населением просуществуют недолго. Расширение колониальных владений требовало новых территорий, которые принадлежали индейским племенам. Пекотская война приведет к неминуемым изменениям в отношениях с коренным населением Америки и в восприятии их британским колониальным обществом.

Поводом к войне стала серия убийств, совершенных индейцами. В начале, западными ниантиками, союзниками пекотов, близ устья реки Коннектикут был убит английский работорговец Джон Стоун и семь членов его команды. На требование колониальных властей выдать преступников сахем пекотов Сассакус ответил отказом. 20 июля 1636 года на Блок-Айленде произошло новое убийство, совершенное наррагансеттами и их союзниками, восточными ниантиками. Жертвой преступления стал торговец Джон Олдем.  На обвинение в убийстве наррагансетты ответили, что преступники скрылись среди пекотов[5, р. 104-105]. Колониальные власти снова выдвигают требование выдать убийц или выплатить выкуп. Пекоты вновь отказывают. Именно за выкупом и будет отправлен через некоторое время отряд, фактически начавший войну.

Уильям Хаббард говорит, что пекоты «преисполнились жаждой крови иностранцев, англичан и голландцев»[6, р. 16]. Филипп Винсент называет их «великим народом, имя которого наводило страх на соседние племена, и вызывало тревогу в среде англичан»[7, р. 4].

Губернатор Колонии Массачусетского залива Генри Вейн приказал Джону Эндекотту отомстить индейцам за убийство Олдема. Хоть Хаббард и указывает, что войскам было приказано лишь предложить пекотам мир, и атаковать лишь в случае отказа и крайней враждебности со стороны индейцев[6, р. 25]. Но сложно себе представить, что девяносто вооруженных солдат, обозленных действиями пекотов и желающих отомстить им, направились к индейцам с мирной дипломатической миссией.

И, действительно, рейд этот закончился уничтожением двух индейских деревень – вначале племени ниантиков, а затем и самих пекотов[6, р. 28]. Не смотря на то, что многие британцы были не рады подобному рейду, и видели в нем большую опасность последствий,  солдаты все же согласились участвовать. Одним из противников данной акции был Лео Гардинер, который впоследствии напишет свои воспоминания о войне. Джон Эндекотт, прибыв с войском к деревни пекотов, вызвал их на открытый бой, а когда те отказались, сжег их поселение и уничтожил все посевы[5, р. 105]. Англичане с большой тревогой стали ожидать ответного удара.

Ждать пришлось недолго. Основанный в 1636 году форт Сэйбрук подвергся осаде. Колонисты были одновременно разозлены и напуганы. Они были преисполнены жаждой мести. После нападения индейцев на форт, британские солдаты «единогласно согласились <…> с Божьей помощью искоренить их (индейцев)»[6, р. 25].

Один из командующих британскими войсками во время Пекотской войны, капитан Джон Мейсон описывает какие чувства вызвали эти события в среде колониальной администрации. Пекоты, по их мнению, были хорошо укрепленным, жестоким и воинственным народом, убившим около 30 британцев, постоянно стремящимся внести раздор в отношения колонистов с другими индейскими племенами. Поэтому, необходимо немедленно направить военные силы против пекотов[8, р. 19].

Следует отметить, что ненависть колонистов была направлена только на пекотов, а не на все индейские племена, в общем. Так, в ходе всей войны и с самого ее начала, британцев активно поддерживало племя наррагансетов, которое оказывало не столько военную помощь, сколько информационную и диверсионную. Капитан Джон Мейсон указывает на то, что британские солдаты вначале с недоверием относились к помощи среди индейцев и ожидали от них предательства. Но, впоследствии, капитан пишет, что «никогда не забудет их. Они были прекрасными друзьями и замечательными помощниками»[8, р. 25].

В мае британское ополчение под руководством Джона Мейсона, в составе 110 человек, вместе с союзниками – 70 мужчинами племени Мохеган, 200 воинов наррагансетов и нескольких ниантиков, начало карательную операцию против пекотов. 26 мая 1637 года они нападают на поселение пекотов возле реки Мистик и полностью уничтожают его. Это событие в историографии получило название «резня в Мистик». В течение, одной ночи было уничтожено около 700 человек. Все они были женщинами, детьми и стариками, т.к. все взрослые мужчины в это время находились за пределами поселения. Вот как описывает происходящее событие один из командующих британским ополчением Джон Андерхилл: «Капитан Мейсон вошел в вигвам, достал факел и зажег западную сторону [поселения]. Мною была зажжена южная часть. И когда пламя встретились в центре, форт вспыхнул наиболее ужасно, и все было сожжено в течение получаса. <…> Много людей было сожжено заживо – мужчины, женщины и дети. А те, кто убежал, попали в руки индейцев, находящихся в нашем тылу»[9, р. 34-35].

Эта жестокость, проявленная британцами, вызвало ужас в глазах индейцах. Об этом говорят многие источники. Так, Джон Мейсон пишет: ««И тогда начались трудности <…> все наши индейцы, кроме Ункаса, покинули нас»[8, р. 31]. Как позже отмечал Хаббард: «Падение пекотов внушило такой ужас всем индейцам в этих землях <…> что они искали нашей дружбы и защиты, которые и получили, и ни разу с тех пор не нарушали до недавнего восстания Филиппа»[6, р. 35]. Англичане добились своих целей – пекоты были отмщены. По Хартфордскому соглашению их оставшиеся население распределялось по другим индейским племенам, земли переходили Коннектикуту, а само произнесение слова «пекоты» было строго настрого запрещено[6, р. 52]. К тому же британцы показали другим индейцам, что ожидает их в случае конфронтации с британскими колониями.

Но как же воспринимали «резню в Мистик» сами колонисты? Мейсон так характеризовал данное событие: «нападение на пекот было Божьим актом, Который смеялся над Своими врагами и врагами Своего народа, с презрением отправив их в гиенну огненную. И сделался Господь судьей над язычниками, заполняя Мистик трупами»[8, р. 30]. Британцы придавали этому событию особое сакральное значение. Оно означало для них, что Бог на стороне колонистов. Он защищает их от язычников и творит суд над ними. Джон Мейсон подводит следующий итог пекотской войне: «Пусть вся Земля будет наполнена Его славой! Таким образом, Господу угодно было поразить наших врагов, и дать нам их землю в наследство»[8, р. 30].

Таким образом, Пекотская война в восприятии британских колонистов стала очередным подтверждением справедливости их первоначального отношения к «дикарям». Ей придавалось и большое сакральное значение, т.к. война, по мнению британцев, показывала, что Господь благоволит им и совершает суд над язычниками. Многие исследователи считают это лишь оправданием жестокости, но, на наш взгляд, речь идет не об оправдании. Они, действительно, искренне в это верили и это было характерной чертой колониального общества того времени.

Британцы расправились с пекотами, действия которых вызвали в среде британцев ненависть и желание отомстить. К тому же, война в очередной раз подтвердила правоту их недоверия к индейцам. Действия колонистов вызвало в среде других индейских племен страх и ужас, что способствовало более тридцатилетнему миру между ними и колонистами.

Таким образом, Пекотская война стала тем событием, которое изменило восприятие британцами индейцев, а, следовательно, и модель взаимоотношений. Оно будет основано на трех основных позициях: земельный вопрос, проблема лояльности племен колониальной власти и процесс христианизации индейцев.

Продажа земель регулировалась законом, но понимание индейцем того, что он продал землю, отличалось от понимания колонистами условий покупки земли. Поэтому интерпретировалась сделка купли-продажи именно британцами. Часть сделок совершалась на условиях, что индейцы должны покинуть землю, а колонисты заселить ее как наследники и правоприемники[1, p. 21]. В других случаях, британцы получали право использовать земли индейцев в целях скотоводства и земледелия, а индейцы сохраняли право охоты, рыбалки и собирательства [1, p. 21].

Другим способом было основание новых городов. Но на это были способны только видные деятели, имеющие огромные ресурсы – богатство, политическая власть, религиозный авторитет, но, самое главное, умение находить с индейцами общий язык [2, p. 31]. Такими людьми были Уильям Пинчон, Бенджамин Черч, Джон Мэйсон, Ричард Смит и Роджер Уильямс. Они все имели репутацию высокого мастерства в работе с индейцами.

Так, Роджер Уильямс будучи изгнанным из Массачусетса, выкупает землю у племени наррагансетов и основывает поселение «Провиденс» [3, p. 27]. Оно практически сразу станет оплотом британских инакомыслящих. Роджер Уильямс налаживает тесные связи с племенами наррагансетов и ниантиков, а в 1644 году образовывает с ними военный союз против Массачусетса и Плимута. Он, вместе с Самуилом Гортоном, начал активно высказываться о том, что Массачусетс не имел никаких прав на индейские земли, находящиеся вне их юрисдикции. В качестве обратного примера, Роджер Уильямс создает устав Род-Айленда, по которому колония основывается с согласия коренных жителей [4, p. 107].

Вот что он пишет в письме майору Мейсону о практике колонистов по выкупу индейских земель: «Индейцы недооценили стоимость своей земли, пока не осознали свою глубокую нужду в ней. Нет никаких сомнений, что английские поселенцы жадны, и земля является одним из идолов Новой Англии. Всевышний накажет нарушителя» [5, p. 162].

Особенностью Роджера Уильямса стало то, что право на свою власть в колонии он обосновывал не даром Короны или библейским обоснованием, а разрешением на это племени наррагансетов. Он удовлетворил все права индейцев на родных для них условиях – разрешил разговаривать в колонии на родном языке, поклоняться своим богам и вести традиционный образ жизни. Пытаясь облегчить кросс-культурные взаимодействия, Уильямс признал, что английские поселенцы зависят от индейцев [6, p. 136].

В ответ на это, администрация Массачусетса и Плимута начали вести переговоры с индейцами о правомерности покупки у них земель. Два сахема племени наррагансетов Памхам и Сакананоко присягнули на верность колониальному правительству Массачусетса, и признали законность сделки купли-продажи индейских земель. Колониальные власти утверждали, что эти сахемы выражают мнение большинства конфедерации, на что Уильям отвечал тем, что только вождь Миантономо имеет право выражать подобное мнение [2, p. 33]. Плимут же заручился поддержкой вампаноагов.

В это время можно констатировать, что земельный вопрос был решающим для колониального общества. Руководителям Новой Англии приходилось осторожно продвигать свои интересы. Колониальные власти Массачусетса и Плимута не считали индейцев равными им субъектами правоотношений. Они их воспринимали как дикарей, не далеких людей, которых очень легко обмануть и использовать в своих целях. Но в это же время, появляются совершенно противоположные мнения. Роджер Уильямс одним из первых показал, что индейцы – не просто равные им, но и являются единственными хозяевами земель, поэтому именно от них необходимо официальное разрешение от них на покупку и использование земель. Он уважительно относился к их традициям, культуре и быту. И именно поэтому пользовался среди индейцев большим авторитетом [7, p. 593].

Лидеры Новой Англии боялись индейцев, особенно после Пекотской войны. Именно поэтому они стремились к установлению официальных отношений с граничащими с ними индейскими племенами [2, p. 35].

Этому способствовал и факт присоединения индейских групп к колониям. В июне 1643 г. и в марте 1644 г. сахемы двух индейских групп добровольно пришли в администрацию Массачусетской колонии, и заявили о своем желании подчиниться их власти. Ими были подписаны формуляры верности. Англичане обязались оказать индейцам безопасность. Так, британские колонисты построили несколько крепостей в период с 1637 по 1675 г [2, p. 50].

Таким образом, английские колонисты видели искреннюю заинтересованность в том, чтобы поддержать «своих» индейцев, т.е. тех, кто перенял английский образ жизни, христианскую веру и посягнул в верности колониальной власти. Их действия по обеспечению безопасности совершались либо из чувства долга, или из самопохваления. Но одно очевидно, колонисты серьезно поверили в искренность индейцев.

Следует сказать о процессе христианизации индейцев, наиболее активно проходящая в это время. Не смотря на заявления правительственных хартий о необходимости объяснять «христианскую религию людям, до сих пор живущим во тьме и невежестве» [8, p. 40-41], это во многих случаях оставалось лишь пустыми словами. Когда поселенцы выдвигали требования на землю, индейцы становились для них скорее угрозой и препятствием, чем братьями во Христе. Корысть преобладала над гуманными чувствами и стремлением к передаче другим своей веры, в результате чего к работе миссионеров стали относиться с открытым презрением [9, с. 71]. Но Массачусетс стремился исполнять свои обязанности по хартии. Так, семья Мейхью, поселившаяся в поселке Мартас-Виньярда, с 1642 по 1806 гг. активно занималась миссионерской работой среди индейского населения [10, с. 126].

Но гораздо большие последствия имела работа, начатая в 1646 году Джоном Элиотом, получившим впоследствии прозвание «индейского апостола». Результатами его деятельности стали: миссионерские поездки в индейские племена, в которых он проповедовал на их родных языках, создание городов молитв, перевод в 1663 г. Нового и Ветхого заветов, подготовка индейских служителей и приобщение индейцев к европейской культуре.

Миссионеры относились к индейцам, как к «диким», не просвещенным людям. Слово «индеец» в английских колониях становится синонимом невоспитанных и невежественных людей. Это особенно четко проявляется в их известных сравнениях: «У нас и дома есть индейцы – в Корнуолле, Уэльсе, Ирландии» [11, p. 7].

Главной проблемой, с которой столкнулись миссионеры, являлся языковой барьер. В 1632 г. Эдвард Хауз предлагает обучать индейских детей английскому языку. В 1639 г. Патрик Копланд для этой цели предлагает создать двуязычные индейские школы. Джон Уайт видел единственным выходом из сложившейся ситуации – восстановление Богом апостольского дара говорения на иных языках [11, p.8]. Но более действенным окажется изучение миссионерами индейских языков, что первым начнет делать Захар Мейхью, а его дело продолжит и завершит Джон Элиот. Именно это и объясняет успех его миссии.

По мере развития деятельности Элиота росло количество молитвенных городов, в которых индейские вигвамы чередовались с европейскими постройками. В каждом городе были открыты школы, и индейцы, казалось, хорошо приспосабливались к европейской культуре. Также Элиот пытался обучить их современной медицине [12, с. 271]. Наблюдая за подобными успехами, среди колониальной администрации формируется крепкая вера в, так называемых, лояльных индейцах [2, p. 87]. Они убеждаются в том, что эти «дикие» люди способны перенять британскую культуру, традиции, обычаи и стать настоящими христианами. Но вот простые люди относились к этому с недоверием. Показательным примером является распространившийся в 1652 году слух о том, что индейцы-христиане в сговоре с индейцами-язычниками и голландцами, что, конечно, не соответствовало действительности [13, p. 271].

Таким образом, можно отметить, что восприятие индейцев британским колониальным обществом после Пекотской войны претерпело большие изменение. Оно происходило в трех основных позициях: земельный вопрос, проблема лояльности племен колониальной власти и процесс христианизации индейцев. Восприятие по всем трем пунктам отличалось в зависимости от региона.

Относительно вопроса собственности земли представители Плимута и Массачусетса воспринимали индейцев легкомысленно относящихся к своей собственности на землю, чем и пользовались при совершении сделок «купли-продаж», проявляя большую жадность в этом вопросе. Роджер Уильямс, наоборот, считал коренных жителей полноправными хозяевами земель и добивался их согласия на пользование британцами.

Большой проблемой в межвоенный период являлась проблема лояльности индейских племен колониальной власти. Роджер Уильямс воспринимал индейцев равных британцам, уважал их традиции и культуру. Он удовлетворил все права индейцев на родных для них условиях – разрешил разговаривать в колонии на родном языке, поклоняться своим богам и вести традиционный образ жизни. Администрация Плимута и Массачусетса, наоборот, считали индейцев отсталым и «диким» народом, а, следовательно, им необходимо перенять религию, культуру и традиции британцев. Что и происходило. В это время возникает ряд групп индейцев и города-молитвы (индейские города, основанные Элиотом. Все улица города были вымощены, а каждой семье выделен участок. Постройки чередовались то в европейском стиле, то в индейском. В этих городах Элиот ввел библейскую форму правления, основанную на совете Иофора, изложенном в Исх. 18:21; город был поделен на десятки, пятидесятки и сотни, во главе каждого подразделения стоял взрослый мужчина (Прим. – Авт.), полностью лояльные колониальной власти.

Отсюда вытекает третья проблема, волновавшая британцев – христианизация индейцев. Во многих случаях оставалось лишь пустыми словами. Когда поселенцы выдвигали требования на землю, корысть преобладала над гуманными чувствами и стремлением к передаче другим своей веры, в результате чего к работе миссионеров стали относиться с открытым презрением. Но Массачусетс сделал большую работу по христианизации индейских племен. Особую роль в этом сыграл Джон Элиот – «апостол индейцев». Результатами его деятельности стали: миссионерские поездки в индейские племена, в которых он проповедовал на их родных языках, создание городов молитв, перевод в 1663 г. Нового и Ветхого заветов, подготовка индейских служителей и приобщение индейцев к европейской культуре.

Все вышеописанное вызывало негодование и ненависть со стороны многих индейцев, что выльется в открытую конфронтацию и новый масштабный конфликт – войну “Короля Филиппа”.