Положение дел в органах милиции Тобольской губернии достаточно объективно отражала газета «Известия Тобольского Временного Комитета Общественного Спокойствия». Так, 13 октября 1917 г. «Известия…» сообщали, что в Ишимской уездной милиции в штате состояло 8 участковых начальников и 45 волостных милиционеров, в городской – 2 участковых начальника и 22 милиционера, вооруженных шашками и револьверами. По оценке «Известий…» уездная милиция, особенно волостные милиционеры по своему служебному соответствию «…в большинстве случаев заставляют желать лучшего. Состав городской милиции несколько лучше уездной» [2].

Временное правительство не успело претворить в жизнь свои планы по созданию народной милиции, этому помешали совершенный большевиками переворот и очередная смена власти в стране. Известие об октябрьском перевороте в столице способствовало сильнейшему обострению политической борьбы в Тобольской губернии. Подавляющее большинство рабочих и крестьян отнеслось к восстанию негативно либо занимало нейтральную позицию, а практически весь аппарат управления Тобольской губернии продолжал действовать как органы Временного правительства на местах. Немногочисленные большевистские организации самостоятельно взять власть в свои руки не могли. В этой ситуации решающую роль в процессе перехода власти к большевистским Советам сыграли присылаемые большевиками из соседних областей красногвардейские отряды. Именно так проходила борьба за советскую власть в г. Ишиме. Ишимский Совет не смог самостоятельно взять власть в уезде в свои руки и обратился за помощью в Омск, попросив прислать красногвардейский отряд. 27 января 1918 г. из Омска в Ишим прибыл состоящий преимущественно из солдат – фронтовиков отряд из 30 человек. Красногвардейцы запретили в городе продажу вина, отстранили от должности уездного комиссара Ланитина и объявили о переходе власти к уездному Совету рабочих, военных и крестьянских депутатов. Для укрепления советской власти Ишимский исполком организовал в городе новую милицию и отряд конной Красной гвардии из 35 человек. На железнодорожной станции был создан революционный отряд из 160 человек [3, с.84].

Вновь создаваемые органы рабочей милиции, как правило, не имели постоянного кадрового состава и строились на основе добровольности или выборности, а иногда – и путем введения Советами повинности. Так, 10 февраля 1918 г. Ишимский совет приступил к созданию уездной милиции, ее начальником был назначен Ф.П. Афанасьев, заместителем – И.М. Шустер, член партии большевиков с марта 1917 г., вернувшийся в Ишим из армии после ранения в июне 1917 г. Рядовой состав милиции избирался открытым голосованием на собраниях рабочих и сельских сходах, в милицию направлялись рабочие и крестьяне, всецело преданные новой власти.

Однако вскоре процесс создания советских органов охраны правопорядка был прерван.  В конце мая 1918 г. в Поволжье и Сибири вспыхнул мятеж военнопленных чехословацкого корпуса, и в начале июня мятежники овладели Курганом и Ишимом. Вместе с другими руководителями местной советской власти начальник Ишимской уездной милиции Ф.П. Афанасьев  и его заместитель И.М. Шустер были захвачены белогвардейцами и расстреляны по приказу командира прибывшего из Омска карательного отряда Шеркунова.  Власть  в губернии перешла к Временному сибирскому правительству.

18 ноября 1918 г. в результате военного переворота к власти в Сибири пришел военный министр Временного сибирского правительства адмирал А.В. Колчак. Власти Тобольской губернии вполне лояльно отнеслись к смене правительства в Сибири. Ишимское уездное земское собрание послало Колчаку приветственную телеграмму, в которой обещало всячески содействовать созданному им правительству в борьбе с большевиками и способствовать возрождению и обновлению экономической жизни страны, в ответ из Омска была получена телеграмма за подписью Колчака, в которой он благодарил Ишимское земское собрание за поддержку.

Началась дальнейшая реорганизация губернских правоохранительных органов. Несмотря на некоторые кадровые передвижки, состав губернской милиции в значительной степени остался прежним. Территориально уездные и городские органы милиции были разделены на участки. Участковые начальники, их помощники, старшие милиционеры распределялись по волостям. Так, Ишимский уезд был разделен на 9 участков, участковый начальник милиции 1-го участка и его помощники располагались в г. Ишиме, старшие милиционеры – в с. Ларихинское. Участковый начальник 2-го участка – в с. Абатское, его помощники – в Абатском и Боровском, старшие милиционеры – в с. Маслянское. Участковый начальник 3-го участка – в с. Б. Сорокино, его помощники – в Готопутово и Кротовском, старшие милиционеры – в с. Аромашево и Б. Сорокино. Участковый начальник 4-го участка – в с. Голышманово, там же располагались и его помощники, старшие милиционеры – в с. Ражевское, Усть-Ламенское,  Карасульское и т.д. Такое распределение сотрудников милиции по волостям  предполагало более тесную связь милиции с населением, контроль за положением в волостях. Аналогичную структуру имели и органы милиции других уездов.  В первую очередь в функции милиции входили изъятие оружия у населения, борьба с дезертирством, содействие волостным управам по взысканию сборов и исполнению повинностей. В обязанности милиции входила также борьба с незаконными самовольными захватами земель. Нередко милиции приходилось принимать участие в подавлении антиправительственных выступлений населения, бунтов, забастовок. При помощи милиции велась и борьба с пропагандой большевистских идей.

Летом 1919 г. на Восточном фронте Красная Армия перешла в наступление. 8 августа 1919 г. была освобождена от белогвардейцев Тюмень, 22 октября 1919 г. – Тобольск, 4 - 5 ноября 1919 г. – Ишим. После освобождения территории от белогвардейцев  в губернии началась работа по восстановлению органов советской власти, губернским центром стал город Тюмень. Было определено административное положение освобожденных уездов губернии: Березовский, Сургутский, Тобольский, Тюменский и Ялуторовский уезды включались в состав Тюменской губернии, а Ишимский, Тарский и Тюкалинский были присоединены к Омской губернии. Ишимский уезд только в апреле 1920 г. был снова включен в состав Тюменской губернии.

В соответствии с указаниями НКВД по мере освобождения территории региона от белогвардейцев ревкомами было начато создание органов рабоче-крестьянской милиции на штатных началах, в уездах была организована уездная милиция и созданы уездные управления. 4 декабря 1919 г. по направлению политотдела 29-й дивизии в г. Ишим для организации уездной и городской милиции прибыл В.С. Бессонов. Он принял дела от бывшего начальника милиции Лукина. «Мною работа проделана нижеследующая, – писал Бессонов в губернское управление, – вся работа разделена по столам: секретарский стол, хозяйственный стол, уголовный стол, адресный стол, паспортный стол, регистратор и три переписчика. Текущая общая переписка идет исправно, бумаги все подшиваются к соответствующим делам. Всех дел находится 28, во всем этом нехватка соответствующих книг и всех канцелярских принадлежностей. Денежная отчетность стоит не на высоте своего значения, нет специалистов. Несколько раз мною было писано в отдел труда, но все время посылаются не способные и совершенно не служившие нигде, не имеющие опыта. Стараюсь поставить всю денежную отчетность на полную высоту» [4]. В процессе создания в состав Ишимской уездной милиции вошло 6 районных управлений, а г. Ишим был разбит на 2 участка. Штат составляли 140 работников в уезде, 42 человека в г. Ишиме. Управление Ишимской городской милиции было создано в декабре 1920 г.

В Ишимские уездные органы милиции влилась большая группа участников боев с колчаковской армией. Значительный вклад в становление Ишимской уездной милиции внес участник Октябрьских революционных событий в Москве, организатор партизанского отряда, боровшегося с колчаковцами на территории нынешнего Викуловского района, Н.Н. Ермаков. В целом к концу 1920 г. в Ишимском уезде с населением 356 тыс. человек штат органов милиции составлял 286 человек.

Как практически организовывалась волостная милиция в уезде, можно составить представление из письма начальника милиции 2 района Ишимского уезда волостным старшим милиционерам (сентябрь 1920 г.):

«Предлагаю вам с получением сего взять пригульных [потерявшиеся лошади, хозяев которых милиция не нашла - прим. автора] хороших лошадей, годных для верховой езды, по 1 лошади на каждую волость, назначить одного конного милиционера. Приобрести седла и уздечки, за которые будет уплачено, для таковой цели выйти в соглашение с волостным военкомом. По приобретению таковых срочно с нарочным мне сообщить для отдачи в приказе по уезду и указать, что имеется при лошади и с какого числа числится на довольствии» [5].

О том, в каких трудных условиях приходилось работать сотрудникам милиции, говорят следующие факты. В докладе губернскому управлению милиции 21 декабря 1919 г. начальник Ишимской уездной милиции В.С. Бессонов указывал, что для ведения делопроизводства в управлении нет ни книг, ни канцелярских принадлежностей. В Ишиме отсутствовало электричество, и В.С. Бессонов просил губернское управление прислать ему свечей и керосина «сколько возможно», т.к. «горпродком и упродком в освещении отказывают» [6]. Кроме того, управление нуждалось в пишущей машинке, т.к. присылаемых из Главмилиции инструкций на всех волостных милиционеров не хватало и их приходилось перепечатывать самостоятельно.

Сложной ситуацией в Ишимской уездной милиции был озабочен и ее следующий начальник Тягунов, который в докладе на заседании уездного исполкома 5 ноября 1920 г. говорил о тяжелом положении с кадрами, о наличии среди милиционеров совершенно неграмотных, об отсутствии обмундирования – 10 милиционеров были практически раздеты и разуты и не могли нести службу. Коллегия отдела управления уездного исполкома постановила «…для укрепления состава откомандировать в распоряжение милиции инструктора отдела тов. Писк, …открыть прием женщин-милиционеров; просить укомпарт и наробраз об устройстве политических лекций; предложить тов. Тягунову использовать все средства и способы в скорейшем получении обмундирования, вооружения и снаряжения; указать отделу социального обеспечения оказать помощь семьям милиционеров, как красноармейцам тыла; предложить распределительному продкомитету отпустить милиции 1 пуд оберточной бумаги для напечатания инструкции райначальникам и волостным милиционерам» [7]. Вряд ли подобные решения могли существенно улучшить сиуацию в уездных органах милиции. Следует отметить, что плохое обеспечение канцелярскими принадлежностями еще долгое время тормозило развитие делопроизводства во всех уездных органах милиции.

Еще долго не были милиционеры обеспечены и обмундированием, по свидетельству ветерана ишимской милиции П.С. Мялова форменное обмундирование сотрудникам милиции регулярно стали выдавать лишь с лета 1924 года, до этого времени большинство служащих милиции носили собственную одежду и обувь. Но и позднее на всех сотрудников обмундирования не хватало. Например, в докладе начальника Ишимской уездной милиции от 14 декабря 1924 г. указывалось, что от сотрудников милиции нельзя ожидать успешной работы, так как зимой при выполнении своих обязанностей они обмораживаются и болеют из-за отсутствия теплого обмундирования и обуви [8, с.22-24].

Не лучше обстояло дело и с продовольственным снабжением работников милиции: на основании распоряжения правительства суточный паек в 1921 г. был уменьшен, семьи милиционеров были сняты с государственного снабжения, что поставило милиционеров в весьма сложное положение. В докладе руководству о деятельности милиции Ишимского уезда с 1 декабря 1921 г. по 1 января 1922 г. указывалось: «Отношение милиционеров к советской власти хорошее, но все-таки есть недовольство на власть, ввиду того, что паек выдается не красноармейский и не гражданский, всего 22 фунта, тогда как красноармейцы получают 1 п. 5 ф., в гражданских учреждениях еще больше. Жалованием также не довольны – 25 тысяч руб. [ в денежных знаках 1921 г. – прим. автора], которых не хватает уплатить хозяину за квартиру, а семейство живи, как знаешь, и некоторым семейным приходится бежать, дезертировать не от службы, а от голодного семейства» [9].

Серьезным препятствием в работе органов милиции являлась текучесть кадров. В основном она была связана с практикой местных исполнительных органов часто и порой необоснованно перемещать ответственных работников милиции из одного уезда в другой или отзывать их на советскую или партийную работу. На протяжении 1921 г. в Ишимской уездной милиции начальниками были: Тягунов, Кетов, Малецкий, Васильев и вновь Малецкий. И.Буров, занявший должность начальника Ишимской уездно-городской милиции в апреле 1922 г., уже через полгода становится начальником туринской уездной милиции. Такой «круговорот» несомненно наносил ощутимый вред работоспособности правоохранительных органов. Относительная стабилизация в кадровом аппарате губернской милиции и уменьшение текучести личного состава наметились лишь к концу 1923 г.

Определенную лихорадочность и дезорганизацию вносили в кадровую политику органов милиции и партийные органы. Ишимский уездный комитет партии в 1920 г. предпринял ряд мер по реорганизации уездной милиции и повышению ее работоспособности и направил с этой целью в органы уездой милиции несколько коммунистов. Один из них, перспективный и грамотный сотрудник Ишимского политбюро Пльчак, едва успев войти в курс дела, в августе 1920 г. был отозван в распоряжение губкома, на его место губком направил сотрудника тобольской ЧК Ошара. Ишимский уездный партийный комитет решительно возражал против такого замещения, по этому поводу в письме в губком председатель уездного партийного комитета С. Проскуряков справедливо отмечал, что «…всякое новое назначение человека, не знакомого с условиями в уезде, населением и т.п., очень больно отражается на всем ходе работы, а тем более в таком учреждении, как политбюро» [10].

Огромный урон понесла ишимская милиция во время Западно-Сибирского крестьянского восстания 1921 г. Для подавления восстания из личного состава ишимской милиции было сформировано два отряда: первым, конным, командовал Е.И. Лушников, вторым – заместитель начальника уездной милиции Я.Ф. Тарасов. В ходе боев под Ишимом оба отряда понесли большие потери. Е.И. Лушников и  Я.Ф. Тарасов погибли в сражениях под селом Новотравное. Как докладывал в уездный исполком начальник Ишимской уездной милиции Кетов, в период подавления мятежа из состава Ишимской уездной милиции выбыло 65 сотрудников – 52 человека было убито и 13  пропало без вести [11].

Как уже указывалось, практически весь личный состав милиции состоял из рабочих и крестьян. Если же обратиться к качественному анализу личного состава органов милиции, то можно констатировать, что культурный уровень как командного состава, так и рядовых милиционеров был весьма невысоким. В докладе начальника Ишимской уездной милиции вышестоящему руководству от 14 декабря 1921 г. была дана объективная характеристика всему личному составу вверенного ему подразделения: «…Управление уездной милиции насчитывает 324 милиционера и 35 канцелярских сотрудников и в процентном отношении 10% всего состава заслуживают полного звания милиционера, 90% безусловно для использования обязанностей милиционеров непригодны по своему культурному уровню развития, а также есть шкурники. Оздоровить состав очень трудно: за неимением кадров, людей» [12].

С целью совершенствования функционирования правоохранительной системы центральными и местными органами власти изобретались и внедрялись в практику всевозможные формы взаимодействия органов милиции с государственными учреждениями и общественными организациями, трудовыми коллективами и населением. Одна из таких форм получила широкое распространение в первые годы нэпа, это так называемое «шефство над милицией». Чаще всего такое шефство выражалось в том, что учреждения и организации брали на себя определенные обязательства по отношению к местным органам милиции или отдельным сотрудникам. Так, уездные исполкомы брали шефство над уездной милицией, волостные исполкомы – над волостными милиционерами и т.д. Например, Ишимский уездный исполком был шефом уездной и городской милиции [13]. Шефы выделяли органам милиции обмундирование, денежные средства, продовольствие.

Местная пресса широко освещала факты участия местных органов власти, организаций и трудовых коллективов в мероприятиях, призванных облегчить условия существования сотрудников милиции, особенно волостных милиционеров. Так, губернская газета «Трудовой набат» в январе 1923 г. писала о том, что 15 декабря 1922 г. волостной съезд Жиляковской волости Ишимского уезда постановил принять шефство над волостной милицией и выдавать волостному милиционеру ежемесячно по 1 пуду муки, его лошади – по 5 пудов овса [14]. Заседание представителей местных советских учреждений и промышленных кооперативных объединений Терсюкской волости Ишимского уезда постановило выделить на празднование 4-ой годовщины милиции и на подарки сотрудникам милиции 6-го района Ялуторовского уезда 35 пудов хлеба, 1000 рублей деньгами и 2 пары бахил, кроме того, взять шефство над милиционером своей волости, – об этом «Трудовой набат» сообщал в сентябре того же года [15].

Во второй половине 1921 – 1922 гг. с целью совершенствования структуры правоохранительных органов в губернии было проведено несколько реорганизаций уездных аппаратов милиции. К концу 1921 г. управление Ишимской уездной милиции имело следующие отделения: уездное, городское, уголовного розыска и 6 районных. Охрана районов производилась обходными нарядами, в городе имелись два наружных поста (один из них – на кладбище), четыре внутренних [16]. На вооружении у городских милиционеров находились 28 винтовок – «трехлинеек». Арестного помещения при Ишимской городской милиции не было, не имелось и общежития для сотрудников милиции. В октябре 1922 г. при очередной реорганизации Ишимская уездно-городская милиция была разделена на  9 районов (Ишим, Локшинское – 5 волостей, Абатское – 5, Колмакорское – 9, Голышманово – 6, Ильинское – 7, Петухово – 7, Сорокино – 4, Викулово – 4 волости).

Осенью 1923 г. Тюменская губерния как административно-территориальная единица была упразднена, на ее территории были созданы три округа: Тюменский, Ишимский и Тобольский. Они вошли в состав Уральской области с центром в г.Екатеринбурге. По существу это была политическая акция, направленная на то, чтобы «взрывоопасный» регион превратить в сельскохозяйственный придаток промышленного Урала. Губернские советские и партийные организации прекратили свое существование. Началась и очередная реорганизация правоохранительных органов.

Жесткое отношение к повстанцам воинских частей, с одной стороны, и относительно лояльное отношение к ним со стороны местных властей, надеявшихся на мирное урегулирование конфликта между властью и  крестьянскими массами, способствовали возникновению в губернии осенью 1921 г. явления, которое уже в те времена получило характерное наименование «красный бандитизм».

Красный бандитизм – террор в отношении имущих слоев деревни – был ни чем иным, как стихийным изживанием классовых противоречий. В годы военного коммунизма борьба беднейшего крестьянства с кулачеством  имела организованный характер и проходила под руководством партийных ячеек, органов милиции и ЧК, беднота входила в продотряды[1], с помощью комбедов[2] проводила разверстки, реквизиции и конфискации. В период НЭПа борьба бедноты с кулаками стала протекать уже вне организационного влияния партии и, проходя в изменившейся политической обстановке, приобрела все черты бандитизма [1, л.143].

В Тюменской губернии красный бандитизм проявился наиболее ярко в период подавления крестьянского восстания, которое послужило воинским частям поводом к применению террора по отношению к крестьянам, подозреваемым в причастности к мятежу. В какой-то степени провоцировала возникновение красного бандитизма и политика губкома[3], объявившего двухнедельник добровольной явки мятежников. Уездные управления милиции выпускали не только арестованных рядовых мятежников, но и их командиров, часть из них, перейдя на легальное  положение, продолжала свою подрывную деятельность, часть затем снова возвращалась в отряды. Поэтому не вызывали удивления случаи, когда пострадавшие от восставших коммунисты из мести убивали добровольно сдавшихся в двухнедельник  повстанцев.

Еще одной характерной чертой того времени стало такое явление как самосуды. Местное население, озлобленное действиями бандитов и воров и не видя со стороны администрации и советских органов содействия, встало на путь самостоятельной борьбы с ними. Имели место случаи, когда в самосудах принимали участие и сотрудники милиции. Так, начальник 4-го района тобольской уездной милиции Песков собственноручно расстрелял троих воров и настоял на принятии общественного приговора «об уничтожении воров». Население стало в широких размерах проводить самосуды, без суда было расстреляно 15 воров. В результате Песков был убит продработником[4] Копыловым, пытавшимся пресечь незаконную деятельность сотрудника милиции [4, л. 69 об.; 4, л. 83 об.].

Губернское управление милиции предприняло ряд мер по пресечению противозаконных действий своих сотрудников. Так, во второй половине 1922 г. в губернский ревтрибунал поступил целый ряд дел по обвинению сотрудников милиции и ЧК в преступлениях, имевших все признаки красного бандитизма – расстрелах, мародерстве, грабеже имущества кулаков и в других незаконных действиях, направленных против зажиточных крестьян. Были предъявлены обвинения целому ряду ответственных работников губернского уголовного розыска. Им инкриминировались самые серьезные преступления: ничем не вызванный и неоправданный расстрел арестованных, взяточничество, хищение вещественных доказательств, пьянство совместно с преступниками и т.д. [6, с.58].

Предлагаемые документы публикуются впервые и дают представление о предпосылках и причинах возникновения красного бандитизма в Тюменской губернии, а также о деятельности губернского руководства по преодолению этого опасного явления.

В тексте документов сохранены стиль и орфография авторов. Пунктуация дается по правилам современного русского языка.

№1

Циркулярное письмо ВЧК по Сибири о предпосылках красного бандитизма в некоторых сибирских губерниях (март 1921 г.)[5] [1, л.143]

Циркулярное письмо №6

Еще о красном терроре и красном бандитизме.

В предыдущем письме №5 в достаточной степени выявлена классовая природа красного террора и красного бандитизма, а именно наличие в сибирской деревне двух значительных слоев – кулаков и бедноты. Наличие в сибирской деревне бедноты, живущей в предыдущий период за счет внутреннего перераспределения, приводит к тому, что беднота не приемлет нового курса Советской политики и продолжает производить это перераспределение, а именно реквизиции, конфискации и т.п. (явление, которое можно назвать экономическим бандитизмом).

Экономический бандитизм и политический бандитизм – террор в отношении имущих слоев деревни – есть ни что иное, как стихийное изживание классовых противоречий деревни, причем бедняцкие комячейки и волисполкомы неизбежно превращаются в своего рода комбеды. В предыдущий период борьба бедноты с кулачеством проходила организованно и под нашим руководством, а именно, беднота входила в продотряды, с помощью комячеек проводилась разверстка, реквизиции, конфискации и т.д.

[…] В новый период борьба бедноты с кулаком протекает уже вне нашего организационного влияния и, проходя в изменившейся политической обстановке, срывает нашу экономическую политику, приобретает все черты бандитизма.

Поэтому изжить красный бандитизм в Сибири мы можем двумя способами: усилением политической работы, главным образом в низах, в деревне, и хозяйственным путем, а именно: необходимо скорее поставить бедноту на хозяйственные рельсы, т.е. изжить классовые противоречия в деревне в процессе хозяйственного строительства в Сибири.

Материалы о красном терроре и красном бандитизме:

[…] Томская губерния. Район Кузнецкого бассейна. Нащупана организация среди милиции, состоящая главным образом из партизан, ставящая себе задачей борьбу с кулачеством. Эта организация связана с бандитом Новоселовым.

[…] Мариинский уезд. В политбюро все арестованные кулацкие элементы и контрреволюционеры были удавлены.

Красноярская губерния Минусинский уезд. Крестьянами убито 9 спецов Земотдела. Политбюро, милиция, секретарь Укома[6] и начальник гарнизона арестовывают зажиточных крестьян и расстреливают.

В Тюменской губернии природа имеющегося там бандитизма еще не выяснена. Помимо указанных фактов, как общее правило, начало замечаться следующее: арестованные, освобожденные ЧК, на местах убиваются. Арестованных редко доводят до места, по дороге «при попытке бежать» расстреливают. Такие примеры в каждой губернии. Наиболее сильно это явление сказывается в Алтайской, Красноярской, Томской и Новониколаевской губерниях. Устанавливается, что проводниками красного террора на местах являются политбюро и милиция.

В заключение необходимо указать, что Сибирь находится в первой стадии развития красного бандитизма и красного террора, посему ни законченных лозунгов, ни определенной программы у сибирской бедноты еще нет. Есть все основания предполагать, что это явление усилится с проведением продналога, а также приток из голодных губерний в Сибирь разоренного крестьянства может усилить красный террор и красный бандитизм.

Серьезность для Сибири красного террора и бандитизма признает и Сиббюро ЦК партии, почему этот вопрос им поставлен на обсуждение среди ответственных работников Сибирской Партконференции.

Представитель ВЧК по Сибири  Павлуновский.

С подлинным верно: Секретарь Губчека /подпись/

                                                                                  Копия. Машинопись.

№2

Протокол №64 заседания Ишимского укома РКП(б) 20 декабря 1921 г. о случаях красного бандитизма в Ишимском уезде [2, л. 170]

Повестка дня:

3. Доклад политбюро.

[…] Отпущенные политбюро преступники исчезают, на местах их убивают только по инициативе исполкомов, партийной организации и милиции. Этим срывают работу политбюро. […] На местах проявляется террор, репрессии к добровольно явившимся, убийства из-за личных счетов[…]. Явка бандитов прекратилась, стало заметно недовольство крестьян. По проверенным сведениям есть 20 случаев самовольных расстрелов в Голышмановской волости, 15 – в Успенской и 5  по непроверенным, в Ларихинской волости – 25, в Бердюжской и Уктузской – 10.

Постановили: Строго преследовать случаи самочинств. Поручить политбюро установить и разграничить работу милиции и политбюро.

Отв. секретарь укома Тарсин.

Члены: /подпись/

Копия. Машинопись.

№3.

Протокол №4 совещания ответственных работников Ишимского уезда от 19 апреля 1922 года о борьбе с красным бандитизмом [3, л. 67]

Присутствуют: секретарь укома Лебедев, члены президиума укома Гордеев и Скутин, председатель убюста[7] Иглин, начмилиции Буров, зав. наробразом Тарсин, комиссар 505 полка Чернышев.

Повестка дня: 1) О красном бандитизме и борьбе с ним.

Слушали: т. Лебедев докладывает, что везде начинают развиваться признаки красного бандитизма, как со стороны ответственных членов партии, так и со стороны агентов Советской власти – милиции и других судебных органов. Кроме того, начинают широко развиваться грабежи и разбои. Кроме того, нужно отметить, что представители судебных органов, милиции и убюста никак не могут наладить контактную работу между собой по борьбе с этими явлениями. В заключении т. Лебедев рекомендует совместно предпринять меры для борьбы.

Начмилиции говорит, что им принимаются меры к оздоровлению состава милиции на местах, принимаются меры так же и в том, что должна делать милиция по борьбе с этим злом.

Т. Тарсин говорит, что борьбу с красным бандитизмом нужно повести не только при посредстве судебных органов, но и главным образом с партийной стороны. В тех случаях, когда коммунисты замешаны в уголовных проступках, к ним нужно применять самые решительные меры в обычном судебном порядке.

Т. Гордеев подтверждает все вышесказанное, добавляя, что судебные органы слабо реагируют на факты преступлений.

Т. Лебедев зачитывает циркуляр ЦК партии за №202.

Постановили: сделать к этому циркуляру вводную часть, вполне понятную, и разослать таковую по организациям: нарследователям, нарсудьям, райначмилициям, волмилициям, волисполкомам и сельсоветам, за подписями укома, уисполкома, убюста, умилиции и рабкрина[8]. Предложение принимается.

В области же борьбы непосредственно с красным бандитизмом, творимым партийцами, принять меры, разработать для этого ряд мер.

Отв. секретарь укома Лебедев

С подлинным верно:

Управделами /подпись/.

Машинопись. Копия.

№4

Телеграмма заместителя начальника губернского отдела ГПУ полномочному представителю ВЧК по Сибири о проявлениях красного бандитизма в Тобольском уезде (июль 1922 г.)[9] [4, л. 69 об.]

Москва, информотдел Госполитуправления, копия Новониколаевск ПИГП Сибири Павлуновскому

Секретно по прямому проводу через дежурного политкома телеграфа, передать 13 часов 45 минут.

[…] Саургатской волости Тобуезда постановил гражданам, не являющимся на собрание, применять розги 30 шт. Воров, которых за первую кражу, пороть, вторичную – убивать. Ведется следствие. Казанский сельсовет Тобуезда избил за воровство четырех граждан до полусмерти, в числе избитых – отпущенный по болезни красноармеец. В Тобуезде продработником убит производивший в пьяном виде стрельбу по гражданам Песков, нач. милиции 4-го района. Песков расстрелял 15 человек  воров, не предавая суду. Дело передано нарсуд. Милиционеры Пановской, Саургатской волости занимаются воровством, часть арестована.

Зам. нач. губотдела ГПУ Ванд

Прединфтройки Недорезов /подпись/

Члены Исупов Виноградов /подпись/

Копия. Машинопись

№5

Телеграмма заместителя начальника губернского отдела ГПУ полномочному представителю ВЧК по Сибири [5, л. 83 об.]

Сов. секретно

Почто-телеграмма

Госсводка Тюменской губернии за время с 23 июля по 28 июля 1922 г.

Общее собрание Червишевского сельобщества постановило: в виду развития краж лошадей, скота, которые в корне подрывают хозяйство, воров за крупные кражи лошадей, скота, хлеба, продуктов, имущества стирать с лица земли на месте преступления, за мелкие – передавать суду ревтрибунала. Выездной сессией губревтрибунала завпродконторой села Черное Тобуезда Копылов за убийство пьяного начмилиции 5 района Пескова осужден к двум годам заключения.

Зам. нач. губотдела ГПУ Ванд /подпись/

Прединфтройки Недорезов /подпись/

Члены Исупов Виноградов /подпись/

Копия. Машинопись