Активизация деятельности учащихся светских школ Тюмени была вызвана в середине октября1905 г. событиями, связанными со смертью С.Н. Трубецкого (1862–1905), религиозного философа и общественного деятеля. Данное событие имело влияние на учебные заведения Св. Синода и МНП в Европейской части России: панихиды по философу перерастали в митинги, демонстрации, забастовки. Сценарий поведения после панихиды был воспринят учащимися светских средних школ как руководство к действию. Городское самоуправление Тюмени совместно с родительским союзом пыталось придать панихиде по Трубецкому официальный характер. Вечером 16 октября в городской управе была отслужена панихида по философу перед открытием родительского союза, где присутствовали учащиеся реального училища и женской гимназии [1, л. 44].

На панихиду ученицы старших классов гимназии явились под руководством начальницы и председателя педсовета, присутствовали также преподаватели школ. Директор реального училища И.Я. Словцов считал действия руководства гимназии бестактными, что привело к результатам, расшатавшим весь ход учебного процесса. Ученикам реального училища участвовать в панихиде было запрещено. Однако, некоторые из них, заручившись разрешением инспектора, проникли в городскую управу.

После окончания богослужения гимназистки и ученики реального училища в 6 часов вечера приняли участие в уличной демонстрации с пением, криками и выстрелами в воздух. Они собрались на улице, подняли флаг и с пением «Марсельезы» пошли по Царской улице по направлению к зданию училища. Полиция отсутствовала. Классный надзиратель, увидев стреляющую толпу, подойти побоялся. На Тобольской улице демонстранты встретили толпу хулиганов и разбежались. 17 октября в училище на педсовете разбиралось дело о демонстрации.

Манифест 17 октября1905 г. еще более накалил обстановку в учебных заведениях. На следующий день, 18 октября, когда ученики находились в театре, был получен Высочайший манифест. Чиновник П.Н. Зверев сказал зажигательную речь, и учащиеся опять запели «Марсельезу».

Первой инициативой учащихся реального училища после подписания царем Манифеста было стремление проводить богослужения вместе с гимназистками. 20 октября в училище предполагалось отслужить молебен, но утром ученики 7 класса явились к директору и попросили разрешить им слушать молебен вместе с гимназистками. Предполагая, что за этой странной просьбой кроется какая-нибудь детская затея, и с учетом того, что домовая церковь училища не могла вместить учащихся двух школ, Словцов приказал отправить два младших класса на молебен в гимназию. Гимназисток старших классов пригласил в церковь училища, для того чтобы старшие учащиеся двух школ выслушали проповедь законоучителя по поводу манифеста. Директор училища хотел после молебна провести беседу со старшими классами о проведенной демонстрации. Однако инспектор Силецкий, недослышав распоряжения, увел учеников старших классов, по их желанию, в гимназию, а в училище послал маленьких учениц.

Затея учащихся обнаружилась после молебна. С согласия начальницы гимназии они вздумали ознаменовать манифест сходкой-митингом. Еще в театре они планировали проведение собрания. Учащиеся попросили начальницу и преподавателей удалиться из зала, выбрали председателем студента Гурьянова и начали обсуждение текущих дел. Сходка закончилась в три часа и на другой день начальница назначила ее продолжение. Тогда Словцов послал телеграмму попечителю учебного округа с вопросом, распространяется ли манифест на сходки учащихся. Во время митинга уличная толпа три раза подходила к гимназии, требуя выдачи демонстрантов, и ее едва убедили в необходимости разойтись.

Учащиеся средних школ пытались привлечь к беспорядкам учеников городского училища. 19 октября во время второго урока в Тюменское  городское училище ворвалась толпа молодежи: реалисты, гимназистки, студенты и иная публика в количестве около 30 человек. Они потребовали прекращения занятий. Собрав учеников в зал, манифестанты пропели «Марсельезу». По поводу песни учитель-инспектор пробовал протестовать, но безуспешно. Манифестанты приказали ученикам училища идти вместе с ними в женскую гимназию, и часть школьников последовала за ними. В гимназии проводилась подобная демонстрация. Ученики, преимущественно младших классов, не знали, что им делать. «Видя общее повышенное нервное настроение», учитель-инспектор распустил всех учеников по домам до 24 октября [1, л. 1]. С 21 по 23 октября по городу распространялись слухи о желании «черной сотни» избить учащуюся молодежь. Об этом «полуофициально» сообщил Тюменский исправник. Несмотря на меры, принятые исправником, слухи росли. Были зафиксированы единичные случаи оскорбления реалистов действием.

Правоохранительные органы начали реагировать на сложившуюся ситуацию. 22 октября помощник начальника Тобольского жандармского управления барон Корф вызывал на допрос двух учеников реального училища К. Семенова и В. Чеснокова и шесть гимназисток.

Обстановка в город все более накалялась. 24 октября ученики городского училища сообщили своему руководству, что толпа собирается разгромить училище. В 10 часов в реальное училище прибыл инспектор городского училища Тиховский и доложил, что в Тюмени образовалась группа мещан «черная сотня», решившая бить учащихся, когда они будут выходить из школы в 14.30 после уроков. Словцов собрал педсовет, где было решено распустить учеников на три дня, «пока не успокоятся зверские порывы черни» [1, л. 46об.]. Учитывая нервное возбуждение учащихся и тревожные слухи, педсовет городского училища, посчитал лучшим, по примеру реального училища, отменить занятия до 27 октября. Надеясь, что принять дальнейшее решение поможет будущее.

Словцов считал, что все случившееся – это дело рук одной партии, подстроившей демонстрацию из учащихся двух школ. Партия воспользовалась панихидой по Трубецкому и простотой руководства гимназии. Повторение сходок могло выбить школы из учебной колеи, вызвав нежелательные последствия.

Осенью1905 г. у основной массы учащихся светских школ Тобольской губернии не было четко выраженных политических убеждений. Учащиеся Тюмени и Кургана с помощью родителей, учителей и рабочих вовлекалась в борьбу за демократизацию школы. В Тобольске этот процесс проходил более медленно в силу своих особенностей.

Манифест 17 октября привел к привлечению к борьбе за основы конституционного строя учащихся светских средних учебных заведений региона, а в отдельных случаях учащихся низших и начальных школ Тюмени. В октябре-ноябре появились петиции учащихся светских школ. В петициях, как правило, не наблюдалось четкого разделения пунктов касающихся духовного и умственного развития, устранения внешкольного надзора.

Развитие демократического движения за обновление школы имело в каждом городе свою специфику. Эту специфику можно определить исходя из позиции администрации учебных заведений, преподавателей, учащихся и их родителей. Администрация школ Тюмени занимала выжидательную позицию. Только И.Я. Словцов пытался активно влиять на ситуацию, оперативно реагируя на происходившие события. Учащихся поддержал родительский кружок, деятельность которого была направлена на вовлечение школьников благодаря старшим товарищам в политическую борьбу.

В виду приближения столетней годовщины со дня рождения М.Ю. Лермонтова Министерство народного просвещения (далее – МНП) 7 мая 1914 г. просило попечителей учебных округов выработать программу празднования данного события в учебных заведениях, приняв во внимание указания по случаю празднования юбилея Н.В. Гоголя в циркуляре от 18 февраля 1909 года [3, л. 1]. К циркуляру прилагалась «Программа празднования столетней годовщины со дня рождения Н.В. Гоголя в средних учебных заведениях». В соответствии с данной программой учащиеся 20 марта освобождались от учебных занятий. В учебных заведениях, где имелись православные учащиеся, следовало отслужить в их присутствии панихиду по Н.В. Гоголю. В актовом зале, украшенном портретом или бюстом, затем предписывалось устроить торжественный акт в присутствии учащихся и их родителей, с произнесением речей о значении великого писателя и с чтением отрывков из его произведений. При этом была желательна раздача учащимся недорогих, но художественно исполненных портретов Н.В. Гоголя. Все части программы следовало выполнить днем 20 марта, а не вечером [3, л. 5].

Подготовка программы празднования затянулась по объективным причинам: начались каникулы, а затем мобилизация. Директор Ишимской мужской гимназии С. Сергеев в конце июля 1914 г. представил попечителю Западно-Сибирского учебного округа (далее – ЗСУО) программу празднования столетия со дня рождения Лермонтова. Для придания празднованию большей торжественности предполагалось устроить в здании мужской гимназии совместное мероприятие с женской гимназией. В виду занятия здания нижними чинами по случаю мобилизации комиссии только 27 июля в воскресенье удалось собраться для выработки порядка празднования юбилея. 19 сентября 1914 г. директор гимназии запросил у попечителя ЗСУО израсходовать 130 руб. из специальных средств (плата за учение) на покупку книг для наград ученикам, приобретение похвальных листов в честь 100-летнего юбилея со дня рождения Лермонтова, большого портрета поэта и 200 экземпляров небольших портретов для раздачи ученикам гимназии. На тот момент специальных средств училища насчитывалось 5778 руб. 56 коп. [3, л. 81].

В учебных заведениях готовилась подробная программа мероприятия. В Курганской Александровской женской гимназии в актовом зале зачитывался историко-литературный очерк жизни М.Ю. Лермонтова, показывались живые картины на сюжеты из произведений поэта, демонстрировались туманные картины, иллюстрирующие природу Кавказа и жизнь Лермонтова. Далее ученическим хором исполнялись кантаты и другие вокальные номера на слова поэта, затем следовал апофеоз и народный гимн. Более подробная программа могла быть составлена в августе [3, л. 10-10об.].

При разработке программы уделялось внимание биографии поэта. В Ялуторовской женской прогимназии после панихиды учительница русского языка О.М. Аралкина читала биографию Лермонтова, а ученицы прогимназии исполняли отрывки из произведений «Кавказский пленник», «Черкесы», «Демон», стихотворения «Три пальмы», «Бородино», «Родина», «Спор», «Боярин Орша» (отрывок). Хор исполнял «Русский гимн», «Юбилейный гимн М.Ю. Лермонтову», «Два великана», «Молитва», «Парус» [3, л. 40-40об.].

Празднование юбилея в Ялуторовской женской учительской семинарии начиналось с исполнения гимна «Боже, царя храни». Затем читался реферат на тему «Мотивы поэзии Лермонтова». Ученицы декламировали произведения Лермонтова «Пророк», «Парус», «Сосна», «Дубовый листок», «И скучно, и грустно», «Три пальмы», «Волки и люди», «Небо и звезды», «Выхожу один я на дорогу», «Спор», «Песнь про Калашникова», «Когда волнуется желтеющая нива», «Молитва» и «Беглец». Хор учениц исполнял «В шапке золота литого» и другие произведения Лермонтова – на три голоса. В заключении исполнялся народный гимн [3, л. 74-74об.].

В Тарской женской прогимназии празднование планировалось начать с посещения учащимися и педагогами литургии и панихиды по усопшему Лермонтову, во время которой законоучитель произносил соответствующую речь. После богослужения устраивался акт и литературное утро, где учительница русского языка К.П. Никулина произносила речь на тему «Значение М.Ю. Лермонтова в русской литературе». Далее читалась биография поэта и ученицы пели «Кантату М.Ю. Лермонтову», «Тучки небесные», «Горные вершины», «Ангел», «Белеет парус одинокий», «Бородино». Также декламировали стихотворения «Молитва», «Когда волнуется желтеющая нива», «Кавказ», «Умирающий гладиатор», «Поэт», «Отчизна», «Дума», «Дубовый листок», «Казбек». Далее звучали «Песнь про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова», отрывки из поэм «Измаил-Бей» и «Демон» [3, л. 44-45].

Программу празднования в Тюменской женской гимназии собрались разрабатывать в августе, после возвращения из отпуска членов педсовета. Предполагалось устроить празднование с учащимися реального училища. В здании женской гимназии с приглашением родителей учащихся. Планировалось, что речь о поэте произнесут учительница словесности Шумилова и преподаватель реального училища С.В. Курдяев. Затем учащиеся прочтут произведения поэта. Учащимся будут показаны туманные картины в своих заведениях и выданы брошюры, касающиеся жизни поэта. Попечительный совет ассигновал на проведение торжества 200 рублей [3, л. 50].

Проведение мероприятия требовало определенных расходов со стороны учебных заведений. В Тюменском реальном училище планировалось затратить на празднование юбилея 200 руб. из специальных средств училища [3, л. 55об, 75]. Программа ничем не отличалась от намеченного торжества в женской гимназии, так праздновать планировалось совместно. 1 октября, в канун юбилея, в зале реального училища демонстрировались туманные картины, заведование фонарем поручалось преподавателю П.Б. Штрейсу при участии кончившего курс училища реалиста. Планировалось выписать портрет Лермонтова размером 64 на 48 мм с тем, чтобы ученики под руководством преподавателя рисования Ф.П. Трофимова увеличили его до натуральной величины. После изготовления портрета следовало его повесить в зале женской гимназии, украсив надлежащим образом. Хотели выписать 300 брошюр, относящихся к празднованию юбилея. В 12 часов дня 2 октября учащиеся реального училища и женской гимназии собирались в обширном зале гимназии для проведения акта по «приблизительно» такой программе: смешанный хор учащихся двух учебных заведений исполнял народный гимн. Инспектор училища С.В. Курдяев или при его руководстве два ученика 7 класса произносили речи, посвященные памяти поэта. Затем преподавательница словесности Шумилова говорила речь по поводу празднования юбилея Лермонтова. Далее учащиеся двух учебных заведений читали произведения и отрывки из произведений Лермонтова. Смешанный хор в промежутках между чтением исполнял кантату юбилея и несколько других песен, взятых из произведений поэта [3, л. 76-77].

При наличии домового храма, панихида проводилась в стенах учебного заведения. В домовой церкви Тобольской мужской гимназии утром 2 октября служилась панихида, после которой на торжественном акте следовала речь преподавателя Н.А. Куратова, посвященная Лермонтову. Затем хор учеников гимназии исполнял кантату, ученики читали стихотворения «Пророк», «Когда волнуется желтеющая нива», «Молитва», «Ветка Палестины», «Родина», «Казачья колыбельная песня». Далее хор учеников пел «Два великана», «Горные вершины» с фортепиано. Учащиеся читали отрывки из «Героя нашего времени». Показывались туманные картины с изображением событий из жизни Лермонтова. Звучало несколько номеров сольного и хорового пения из оперы «Демон». Мероприятие заканчивалось народным гимном [3, л. 17-17об.].

При отсутствии домовой церкви при школе, панихиду учащиеся посещали в приходской церкви. Учащиеся Курганской мужской гимназии 2 октября 1914 г. присутствовали на панихиде в приходском храме. В час дня в здании гимназии планировалось устроить в присутствии родителей и почетных гостей торжественный акт, где учащиеся пели народный гимн, затем преподаватель словесности читал биографию и выяснял значение великого русского поэта. Учащиеся декламировали некоторые произведения Лермонтова. Хор учащихся исполнял вокальные номера на слова поэта. Далее хор учащихся исполнял торжественный юбилейный гимн М.Ю. Лермонтову. В конце акта учащимся раздавались на память о событии юбилейные брошюры [3, л. 54].

Празднование юбилеев писателей и поэтов было возведено в Российской империи в конце XIX – начала ХХ вв. в ранг общегосударственных праздников с освобождением учащихся от занятий. Изучению биографии и творчества писателей придавалось огромное воспитательное значение. Между тем, МНП не всегда успевало выступить с инициативой по организации торжеств. Распоряжение о подготовке программы празднования в школах округа получили в конце мая – начале июня, когда учебный год уже был закончен. По этой причине выработать подробную программу не представлялось возможным, так как учащиеся отправились на каникулы. Проект программы чествования юбилея в училищах Тобольской губернии носил общий характер, так же, как и в Томской губернии. Требовалась доработка программы на местах. К тому же, в виду происходящих чрезвычайных военных событий МНП 15 сентября 1914 г. признало, что следует ограничиться совершением панихиды по поэту, отложив празднование юбилея до более благоприятного времени.

На организацию допризывной подготовки учащихся школ после начала Первой мировой войны обратил внимание Николай II, утвердивший 8 декабря1915 г. «Положение о мобилизации спорта», поставив вопрос о подготовке юношей призывного возраста к воинской службе. В соответствии с нормативным актом допризывная подготовка возлагалась на гимнастические и спортивные общества, отдельных лиц. Юноши, пройдя военную подготовку, сдавали экзамен, получая свидетельство в военно-спортивных комитетах (далее – ВСК), в которые входили представители различных обществ и учреждений. Военно-спортивные комитеты подчинялись генералу Воейковуглавнонаблюдающему за физическим развитием русского народа [5, с. 87-88].

Попечитель Западно-Сибирского учебного округа направил директору народных училищ Тобольской губернии Г.Я. Маляревскому14 января1916 г. циркуляр об организации ВСК. В документе указывалось: «Переживаемые события великой войны потребовали напряжения всех сил нашего отечества и вызвали высокий подъем чувства любви к Родине, который проявился и в многочисленных случаях добровольного вступления в ряды армии воспитанников учебных заведений» [6, л. 1].ВСК содействовалидопризывной подготовкеучащихся мужских учебных заведений. При вступлении молодых людей в армию эти навыки могли принести пользу отечеству. Во исполнение «Положения о мобилизации спорта», министр народного просвещения циркуляром от 23 декабря того же года, призвал на местах обратить особое внимание на осуществление указанных в Положении мероприятий.

Свое распоряжение Маляревский разослал инспекторам народных училищ и заведующим высшими начальными училищами (далее ВНУ – В.С.) губернии. Первымиответы начали присылать заведующие ВНУ в связи с тем, что им не нужно было собирать информацию о состоянии дел со всего района, в отличие от инспекторов народных училищ.

Заведующий Курганским мужским ВНУ сообщил Маляревскому 14 февраля о 13 учащихся 16 и 17 лет. Семь из них намеревались продолжить обучение. Остальные собирались после окончания училища отправиться на военную службу вольноопределяющимися по примеру 15 выпускников прошлого года, состоящих прапорщиками в запасных батальонах [6, л. 12].

Общества и кружки, желающие взять на себя подготовку молодежи к военной службе, в Кургане отсутствовали, за исключением гимнастическо-спортивного общества. Однако все деятельные члены этого общества оказались призванными в армию и работать в данной организации было некому. В отношении выбора отдельных лиц следовало учитывать объем предполагаемого курса. Если программа не превышала устава нижнего чина – рядового или унтер-офицера – то обязанность руководителя курсов мог взять на себя преподаватель училища Г.М. Иваньшин, или учитель гимнастики в приходских училищах А.В. Предеин. При наличии более сложного курса следовало обратиться к начальнику 34-го Сибирского запасного батальона, квартирующего в г. Кургане для откомандирования нескольких офицеров для ежедневных занятий с молодежью или выбор руководителей предоставить на усмотрение ВСК [6, л. 12об.].

В состав Курганского ВСК могли войти уездный воинский начальник полковник И.В. Галицкий, председатель съезда крестьянских начальников К.П. Нилов, инспектор народных училищ 2 района Н.Л. Осипов. Они, как организаторы, могли приглашать в комитет других компетентных лиц.

Далее заведующий училищем П. Торпаков отмечал, что военная подготовка молодежи в Кургане привиться «в значительных размерах» не может [6, л. 13]. Попытку устроить подобную подготовку предпринимал летом прошлого года начальник учебной команды при запасном батальоне капитан Ассатиани. Он обратился к молодежи с призывом получить подготовку к военной службе бесплатно, уделяя для занятий два часа ежедневно и не получил отклика. Данная реакция юношей объяснялась их занятостью на службе или своим хозяйством. Они продолжали заниматься своим делом до дня призыва, считая, что никакая частная подготовка не сравнится с учением в армейской роте.

В середине февраля написал начальству в Тобольск заведующий Лопатинским смешанным ВНУ из Курганского уезда. В училише учеников 16 лет и старше не было. Заведующий не смог рекомендовать пригодных лиц в состав ВСК при их отсутствии. К тому же подростки из крестьянских семей, заменяя своих отцов, были заняты домашними работами и не имели времени, по отзывам их самих, на это полезное дело.

В начале марта заведующий Курганским ВНУ доложил Маляревскому, что в выпускном классе училища учеников 16 лет и старше насчитывается три человека. Один из них был с физическими недостатками [6, л. 84].

Инспектор училищ 2 района доложил в Тобольск 27 апреля о наличии трех учеников призывного возраста в Утятском двухклассном училище и одного в Чашинском [6, л. 54]. Инспектор 7 района 1 августа рапортовал Маляревскому об отсутствии призывной подготовки в начальных училищах и Лопатинском ВНУ по причине отсутствия учеников призывного возраста и преподавателей.

Таким образом, к августу1916 г. в Тобольской губернии удалось организовать допризывную подготовку только в четырех ВНУ: Тобольском, 1-ом Тюменском, 2-ом Тюменском и Тарском. Занималось 58 учеников, из них к концу июля закончили обучение 24 человека, 5 освобождены по болезни, 8 за не достижением 16-летнего возраста. В Тарском ВНУ выпуска еще не осуществлялось.

В следующем учебном году активности в деле организации допризывной подготовки учащихся и военно-спортивных комитетов при школах Тобольской губернии не наблюдалось. ВСК в Кургане был все еще не образован. Маляревский13 октября1916 г. в очередной раз поднял вопрос перед начальниками училищ о допризывной подготовке молодежи. Педсовет Курганского ВНУ на заседании 19 ноября постановил: войти в соглашение по этому вопросу с ВСК, когда он организуется.

До конца 1916 г. ВСК в Кургане образован не был. В учебных заведениях Ишима, Кургана, Тюкалинска и Ялуторовска к созданию ВСК для подготовки молодежи к военной службе отнеслись довольно скептично. Основные аргументы инспекторов и заведующих училищамиотносительно допризывной подготовки сводились к тому, что в начальных и низших школах насчитывалось незначительное количество учеников призывного возраста. Учащиеся старших классов мужских гимназий Ишима и Кургана не все достигли возраста шестнадцати лет, так как открытие данных школ состоялось в 1910-1911 годах. В Таре, Тобольске и Тюмени удалось добиться определенных результатов по организации допризывной подготовки. После Февральской революциидопризывная подготовка учащихся школ не проводилась.