Руководство Западно-Сибирским учебным округом (далее ЗСУО) в начале1914 г. воспринимало как общеизвестный факт, стремление татар в лице своих передовых политических деятелей, объединить и обособить от русского населения тюрко-татарские народы для создания со временем из всех мусульман сильнейшего в мире государства. Дело это было недостижимо, но могло наделать немало проблем. Движение 1905-1907 гг. особенно сильно повлияло на пробуждение среди мусульманского населения национальных чувств. С тех пор усиленно развивалась в местах с магометанским населением тюрко-татарская печать, реформировались медресе и мектебе, появлялись особого рода средние мусульманские учебные заведения, организовывались благотворительные и просветительные общества, «забирающие» в свои руки культурную жизнь народа и пускающие ее в русло узкого национализма, проповедующего единство мусульманской веры [4, л. 29–29об.].

Мусульмане имели свое представление о количестве часов, выделяемых в начальных училищах на изучение ислама. Стремление мусульман отстоять привычный порядок преподавания в татарских школах приводило к конфликту с инспекцией народных училищ. С1875 г. в Томске существовала частная школа – Томское казанско-магометанское училище, находящееся в ведении МВД. Раньше  преподаванию ислама в этой школе уделялось много внимания: до обеда учили вере, а после обеда – русский язык и другие предметы. Поэтому симпатия прихожан была всецело на стороне школы. Учащихся отдавали с охотой, никаких «противошкольных» течений в обществе не наблюдалось. В начале ХХ в. учебное начальство сократило время преподавания ислама до минимума. В1914 г. инспектор народных училищ отвел на преподавание по 1 часу ежедневно в каждом отделении. Последнее явление сильно способствовало возникновению всевозможных недоразумений и образованию общественных течений, грозящих закрыть школу и роняющих авторитет учителей. Эти тенденции особенно сильно ощущались в1914 г., когда прихожане отказались отдавать своих детей в школу. В следующем году, по той же причине – ограниченности времени для вероучения, в обществе организовался кружок, задавшийся целью открыть другую частную школу, по типу русско-татарских, согласно правилам1907 г., где предоставлялось больше времени для преподавания вероучения и родного языка [5, л. 136–136об.].

В виду этого и во избежание недоразумений, направленных против существующей школы, Томский ахун Хамза Хамитов просил в сентябре1915 г. попечителя ЗСУО разрешить преподавать вероучение и родной язык по 2 часа ежедневно в каждом отделении, так как ислам во многих случаях излагался на арабском языке, что требовало от учеников большого усилия и много времени. Только благодаря вероучению можно было привлечь симпатию общества к школе. К тому же, родной язык учащихся, служил единственным средством для изучения русского языка. Потому, не зная родного языка, было трудно изучать русский. Школа в плане материального обеспечения: ремонта здания, оборудования партами и прочими необходимыми предметами и в содержании дополнительных вероучителей, – во многом находилась в зависимости от общества. Поэтому было желательно, чтобы школа соответствовала потребностям народа, что удовлетворялось выделением двух часов на вероучение и родной язык. В противном случае дальнейшее существование школы затруднялось: в обществе возникали недовольства училищем. Школа могла закрыться, что было крайне нежелательно [5, л. 136об.].

Письмо ахуна было направлено на заключение директору народных училищ Томской губернии. До1911 г. училище являлось частной школой, а затем стало казенным учебным заведением. Русскому языку и арифметике в школе отводилось последнее место. Все внимание сосредотачивалось на изучении татарского языка и магометанского вероисповедания. Программа начальных училищ не признавалась. В училище находилось до пяти вероучителей и одна русская учительница, которую татары не признавали, и она им во всем подчинялась. Была устроена публичная библиотека, где собиралась татарская молодежь во время учебных занятий, читала свои газеты, разговаривала, ходила по всему помещению, курила, совершенно не обращая внимания на то, что русская учительница в это время вела свои занятия. Такую картину видело учебное начальство [5, л. 138–138об.].

Портреты императорской семьи из училища были удалены. Учебные пособия отсутствовали. В связи с этим пришлось принять самые «энергичные» меры, чтобы установить надлежащий порядок. Директор народных училищ распорядился об удалении из училища библиотеки. Посторонним лицам без дела запрещалось приходить в училище. Не разрешалось устраивать в училище собрания мусульман. Начальство потребовало составить расписание уроков согласно существующей таблице числа недельных уроков для начальных училищ для правильного ведения занятий и точного выполнения программы. В первое время все это татарам не нравилось, однако, потом они убедились, что от этого дело не пострадало. Дети стали лучше владеть русским языком и больше приобретать знания. Школа процветала. В1912 г. число учащихся в настолько увеличилось, что потребовалась вторая русская учительница. Затем появилась необходимость в третьей учительнице. Таким образом, училище все более развивалось. В1915 г. был введен четырехлетний курс обучения и назначена четвертая учительница [5, л. 138об.].

Данные изменения не понравились татарам-прогрессистам, лишенным права «хозяйничать» в училище. В противовес школе они в1913 г. открыли частное русско-татарское двухклассное училище и стали переманивать в себе учащихся из казенного училища. В1915 г. общество мусульман-прогрессистов в Томске закрыли, как и двухклассное училище. Тогда родители учащихся этой школы обратились к директору народных училищ с ходатайством о приеме их детей в казенное училище. Это опять не понравилось татарам-прогрессистам, и они возобновили закрывшуюся частную мужскую магометанскую школу (Сайдашевскую) с тремя отделениями для переманивания учеников из казенного училища. Кружок татар строил свое влияние на родителей учеников на том, что в казенном училище давалось мало времени на изучение вероучения, и что татары там не хозяева. В частной школе организаторы обещали дать «широкий» простор и полную самостоятельность в управлении школой. Находились доверчивые родители, выражавшие недовольство казенным училищем. Поэтому директор училищ Томской губернии соглашался с мнением ахуна, что для процветания казанско-магометанского училища было желательно в каждом отделении выделить по 2 часа на вероучение. Разрешение от попечителя ЗСУО было получено.  [5, л. 138об., 140-141].

Возникали в Томске сложности при открытии мектебе и медресе, связанные с несовершенством нормативно-правовой базы. Согласно распоряжения МНП от 30 июня1892 г. разрешение на открытие данных школ зависело от директора народных училищ в соответствии с Правилами 26 марта1870 г. о мерах к образованию инородцев. На основании повеления царя от 14 января1906 г. были изданы правила о начальных училищах для иноверцев от 31 марта 1906 года. Взамен этих правил появились правила о начальных училищах для иноверцев 1 ноября 1907 года. Данный нормативный документ был заменен правилами 14 июня1913 г., изданными на основании высочайшего повеления 5 июня 1913 года. Правила 31 марта1906 г. предусматривали существование инородческих частных вероисповедных училищ. Заведующим таким училищем мог быть русский подданный с образовательным цензом не ниже одноклассного училища МНП. Знание педагога по вероучению контролю не подлежало. Затем циркуляром МНП от 14 февраля1907 г. предлагалось приостановить действие включенных в эти правила постановлений о конфессиональных училищах – медресе и мектебе, впредь до выработки общего положения о мусульманском духовенстве в связи с вопросом о порядке открытия этих школ, не применяя к ним правила о порядке надзора за инородческими училищами [6, л. 63–63об.].

В правилах 1 ноября1907 г. и  14 июня1913 г. отсутствовали указания на порядок открытия и существования вероисповедных инородческих училищ – мектебе и медресе. В связи с этим инспектор I района дирекции народных училищ Томской губернии Н. Воинов поднимал перед начальством вопрос, на основании каких нормативных актов существовали конфессиональные училища для инородцев и подчинялись ли они надзору учебного начальства [6, л. 63об.]. Попечитель ЗСУО разъяснил подчиненному, что до1874 г. медресе и мектебе Российской империи находились в ведении МВД. На основании мнения Государственного совета, утвержденного Александром II 20 ноября1874 г., было постановлено: «В областях Уральской и Тургайской, во Внутренней киргизской орде и в губерниях: Нижегородской, Казанской, Симбирской, Самарской, Саратовской, Астраханской, Пензенской, Вятской, Пермской, Оренбургской и Крымской, следовало подчинить МНП» [6. л. 64–64об.]. Данное повеление не коснулось Западной Сибири. Другого закона о передаче школ не было, а потому для управления дирекций народных училищ в ЗСУО мусульманскими школами не было никаких оснований. Следовательно, не было оснований к применению последующих циркуляров МНП [6, л. 65–65об.]. В связи с создавшейся ситуацией директору народных училищ Томской губернии пришлось отменять в марте1915 г. распоряжение о разрешении Сафиулле Абдул-Валиеву открыть в Томске мектебе. Занятия в школе уже начались, и русская грамота велась по букварю Вахтерова. Русский язык преподавала, имеющая звание начальной учительницы, А. Ильина. Учебники были изданы в Казани на татарском языке [6, л. 66].

В годы Первой мировой войны мусульмане Томска отстаивали интересы в вопросах содержательной стороны образования детей своей веры, проявляли инициативу по открытию школ. Данные действия приводили к обострению отношений с чиновниками МНП, стремящимися организовать учебный процесс в мусульманских школах в соответствии с требованиями нормативных актов. Руководство ЗСУО, дирекция народных училищ Томской губернии после событий революции 1905-1907 гг. настороженно относились к усилиям мусульман-прогрессистов по развитию образования среди татар, выполняя охранительные функции, придерживаясь имперских позиций относительно русификацию иноверцев.

Активизация деятельности учащихся светских школ Тюмени была вызвана в середине октября1905 г. событиями, связанными со смертью С.Н. Трубецкого (1862–1905), религиозного философа и общественного деятеля. Данное событие имело влияние на учебные заведения Св. Синода и МНП в Европейской части России: панихиды по философу перерастали в митинги, демонстрации, забастовки. Сценарий поведения после панихиды был воспринят учащимися светских средних школ как руководство к действию. Городское самоуправление Тюмени совместно с родительским союзом пыталось придать панихиде по Трубецкому официальный характер. Вечером 16 октября в городской управе была отслужена панихида по философу перед открытием родительского союза, где присутствовали учащиеся реального училища и женской гимназии [1, л. 44].

На панихиду ученицы старших классов гимназии явились под руководством начальницы и председателя педсовета, присутствовали также преподаватели школ. Директор реального училища И.Я. Словцов считал действия руководства гимназии бестактными, что привело к результатам, расшатавшим весь ход учебного процесса. Ученикам реального училища участвовать в панихиде было запрещено. Однако, некоторые из них, заручившись разрешением инспектора, проникли в городскую управу.

После окончания богослужения гимназистки и ученики реального училища в 6 часов вечера приняли участие в уличной демонстрации с пением, криками и выстрелами в воздух. Они собрались на улице, подняли флаг и с пением «Марсельезы» пошли по Царской улице по направлению к зданию училища. Полиция отсутствовала. Классный надзиратель, увидев стреляющую толпу, подойти побоялся. На Тобольской улице демонстранты встретили толпу хулиганов и разбежались. 17 октября в училище на педсовете разбиралось дело о демонстрации.

Манифест 17 октября1905 г. еще более накалил обстановку в учебных заведениях. На следующий день, 18 октября, когда ученики находились в театре, был получен Высочайший манифест. Чиновник П.Н. Зверев сказал зажигательную речь, и учащиеся опять запели «Марсельезу».

Первой инициативой учащихся реального училища после подписания царем Манифеста было стремление проводить богослужения вместе с гимназистками. 20 октября в училище предполагалось отслужить молебен, но утром ученики 7 класса явились к директору и попросили разрешить им слушать молебен вместе с гимназистками. Предполагая, что за этой странной просьбой кроется какая-нибудь детская затея, и с учетом того, что домовая церковь училища не могла вместить учащихся двух школ, Словцов приказал отправить два младших класса на молебен в гимназию. Гимназисток старших классов пригласил в церковь училища, для того чтобы старшие учащиеся двух школ выслушали проповедь законоучителя по поводу манифеста. Директор училища хотел после молебна провести беседу со старшими классами о проведенной демонстрации. Однако инспектор Силецкий, недослышав распоряжения, увел учеников старших классов, по их желанию, в гимназию, а в училище послал маленьких учениц.

Затея учащихся обнаружилась после молебна. С согласия начальницы гимназии они вздумали ознаменовать манифест сходкой-митингом. Еще в театре они планировали проведение собрания. Учащиеся попросили начальницу и преподавателей удалиться из зала, выбрали председателем студента Гурьянова и начали обсуждение текущих дел. Сходка закончилась в три часа и на другой день начальница назначила ее продолжение. Тогда Словцов послал телеграмму попечителю учебного округа с вопросом, распространяется ли манифест на сходки учащихся. Во время митинга уличная толпа три раза подходила к гимназии, требуя выдачи демонстрантов, и ее едва убедили в необходимости разойтись.

Учащиеся средних школ пытались привлечь к беспорядкам учеников городского училища. 19 октября во время второго урока в Тюменское  городское училище ворвалась толпа молодежи: реалисты, гимназистки, студенты и иная публика в количестве около 30 человек. Они потребовали прекращения занятий. Собрав учеников в зал, манифестанты пропели «Марсельезу». По поводу песни учитель-инспектор пробовал протестовать, но безуспешно. Манифестанты приказали ученикам училища идти вместе с ними в женскую гимназию, и часть школьников последовала за ними. В гимназии проводилась подобная демонстрация. Ученики, преимущественно младших классов, не знали, что им делать. «Видя общее повышенное нервное настроение», учитель-инспектор распустил всех учеников по домам до 24 октября [1, л. 1]. С 21 по 23 октября по городу распространялись слухи о желании «черной сотни» избить учащуюся молодежь. Об этом «полуофициально» сообщил Тюменский исправник. Несмотря на меры, принятые исправником, слухи росли. Были зафиксированы единичные случаи оскорбления реалистов действием.

Правоохранительные органы начали реагировать на сложившуюся ситуацию. 22 октября помощник начальника Тобольского жандармского управления барон Корф вызывал на допрос двух учеников реального училища К. Семенова и В. Чеснокова и шесть гимназисток.

Обстановка в город все более накалялась. 24 октября ученики городского училища сообщили своему руководству, что толпа собирается разгромить училище. В 10 часов в реальное училище прибыл инспектор городского училища Тиховский и доложил, что в Тюмени образовалась группа мещан «черная сотня», решившая бить учащихся, когда они будут выходить из школы в 14.30 после уроков. Словцов собрал педсовет, где было решено распустить учеников на три дня, «пока не успокоятся зверские порывы черни» [1, л. 46об.]. Учитывая нервное возбуждение учащихся и тревожные слухи, педсовет городского училища, посчитал лучшим, по примеру реального училища, отменить занятия до 27 октября. Надеясь, что принять дальнейшее решение поможет будущее.

Словцов считал, что все случившееся – это дело рук одной партии, подстроившей демонстрацию из учащихся двух школ. Партия воспользовалась панихидой по Трубецкому и простотой руководства гимназии. Повторение сходок могло выбить школы из учебной колеи, вызвав нежелательные последствия.

Осенью1905 г. у основной массы учащихся светских школ Тобольской губернии не было четко выраженных политических убеждений. Учащиеся Тюмени и Кургана с помощью родителей, учителей и рабочих вовлекалась в борьбу за демократизацию школы. В Тобольске этот процесс проходил более медленно в силу своих особенностей.

Манифест 17 октября привел к привлечению к борьбе за основы конституционного строя учащихся светских средних учебных заведений региона, а в отдельных случаях учащихся низших и начальных школ Тюмени. В октябре-ноябре появились петиции учащихся светских школ. В петициях, как правило, не наблюдалось четкого разделения пунктов касающихся духовного и умственного развития, устранения внешкольного надзора.

Развитие демократического движения за обновление школы имело в каждом городе свою специфику. Эту специфику можно определить исходя из позиции администрации учебных заведений, преподавателей, учащихся и их родителей. Администрация школ Тюмени занимала выжидательную позицию. Только И.Я. Словцов пытался активно влиять на ситуацию, оперативно реагируя на происходившие события. Учащихся поддержал родительский кружок, деятельность которого была направлена на вовлечение школьников благодаря старшим товарищам в политическую борьбу.

Экскурсии относились к внеучебной деятельности образовательных учреждений. Проведение экскурсий требовало дополнительных материальных затрат. Как правило, у женских учебных заведений Западной Сибири в дореволюционный период средства для организации экскурсий отсутствовали в связи с незначительным финансированием со стороны государства. Специальные средства женских гимназий и прогимназий, получаемые школами от платы за обучение, тратились преимущественно на учебный процесс. Однако циркуляр Министерства народного просвещения способствовал активизации учебных заведений в деле по организации экскурсий.

Экскурсии проводились преимущественно в черте города, что сводило до минимума затраты на их организацию и проведение. В Омской второй женской гимназии до весны1916 г. экскурсий не проводилось, и поэтому устройство данных мероприятий потребовало от педагогического коллектива учебного заведения поиска новых подходов при организации внеклассной работы с ученицами.

В мае1916 г. состоялся первый и еще несовершенный опыт организации экскурсий в учебном заведении. Экскурсии представлялись педагогам школы делом весьма значительным, подспорьем в теоретических занятиях. Прогулки и подвижные игры на свежем воздухе являлись здоровым и разумным развлечением. Эти мероприятия вызывали к себе большой интерес со стороны учащихся, служили для них «освежающим» средством от однообразных школьных занятий. Они являлись также средством к большему сближению учащихся с педагогами, давая возможность последним узнать гимназисток с новых сторон, и тем помогали составлению более верного представления об индивидуальности учащихся [3, л. 253].

Ученицы 7-8 классов совершили в мае три экскурсии под руководством преподавательницы физики. Первая экскурсия состоялась на правительственный телеграф, где ученицы познакомились с устройством аппаратов Морзе, Юза и Водо, увидели эти аппараты в действии. В ходе второй экскурсии ученицы посетили телефонную станцию, познакомившись с ее работой, наблюдая, как соединялись и разъединялись телефоны. Третья экскурсия проводилась на водонасосную станцию городского водопровода, где ученице вкратце узнали устройство всех машин, а потом видели машины в действии [3, л. 254].

Для учениц 6 класса организовали три экскурсии под наблюдением классной надзирательницы:

1) В типографию Акмолинского областного правления, где гимназистки увидели, как набирался шрифт, как производилось печатание, и выливались доски из олова. Познакомились с машинами для пробивания отверстий, тиснения, сшивания брошюр проволокой, обрезания краев. Все объяснения давал заведующий типографией.

2) На табачную фабрику Серебрякова. Здесь под руководством управляющего было осмотрено сортировочное отделение, затем отделение, где табак крошили и набивали папиросы. Ученицы познакомились с машинами, изготавливающими гильзы, с изготовлением картонных коробок и с наклейкой бандеролей.

3) В кондитерскую Зонова, где видели, как зерна какао постепенно превращались в шоколад, как изготавливались разные конфеты, как пеклись французские булки, различное печения и пирожные, как приготавливались цветы из карамельной массы [3, л. 254].

Ученицы 5 класса совершили две экскурсии под руководством преподавательницы естествоведения:

1) В питомник при Омском сельскохозяйственном училище. Вначале был осмотрен лесной музей, находящийся при питомнике. Заинтересовала учениц модель гонки дегтя. Учительница указала гимназисткам на случаи срастания двух сосен ветвями, наросты на деревьях и грибы-трутовики. Ученицы обратили внимание на громадные соты ос, на гнездо перепела. Показаны были шишки хвойных растений: лиственницы, сосны, ели, кедра [3, л. 254-254об.].

После осмотра музея экскурсантки направились в питомник, где объяснения давал заведующий лесной фермой. Идя по питомнику, ученицы обратили внимание на флюгер и дождемер, о которых от учительницы получили необходимые разъяснения. Ученицы сами указывали различия между хвоей сосны, лиственницы и ели.

2) В загородную рощу с целью ознакомления с особенностями весенних растений. Ученицам было предложено отыскать на экземплярах ивы сережки, как с одними тычинковыми цветами, так и с плодниковыми, которые были найдены и рассмотрены. Затем, выкапывая растения, отличали корни от корневищ и клубни корневого происхождения, находили семейства лютиковых и розоцветных, а также много весенних побегов хвоща. Увлеклись ученицы ловлей ящериц. Одной ученице пришлось убедиться в явлении автотомии у ящериц. Много нашли ученицы майских жуков, долгоносиков, жуков-щелкунов, водолюбов. При выкапывании лапчатки была найдена личинка майского жука. В маленьком озере ученицы обнаружили яйца лягушки, которые собрали в склянку и отнесли в гимназию для наблюдения за развитием земноводных. Некоторые ученицы пожелали оставить в гимназии также и другой материал, собранный во время экскурсии [3, л. 254об.].

Ученицы 4 класса делали прогулки по загородной роще в сопровождении классной надзирательницы и преподавательницы гимнастики, занимались различными играми на свежем воздухе. Гимназистки 3 класса посетили суконную фабрику Волкова. Большинство учениц отнеслось к осмотру фабрики равнодушно, из чего можно было заключить, что подобные экскурсии следовало проводить с учащимися более старшего возраста [3, л. 254об.-255].

Ученицы 1 и 2 классов ходили в музей Западно-Сибирского отдела Русского географического общества и на свечной завод, в сопровождении учительницы истории и географии и классной надзирательницы. Совершили ученицы прогулки в загородную рощу. При посещении музея вначале было осмотрено отделение, где были собраны различные памятники древности. Прежде чем приступить к осмотру данного отделения, ученицам были сообщены краткие сведении о доисторической эпохе. Затем учащиеся с соответствующими объяснениями осмотрели отдел. Особое внимание привлекли кости допотопного быка, носорога и мамонта. Также заинтересовали гимназисток орудия каменного века и древнее вооружение. Следующий этнографический отдел был осмотрен еще с большим интересом. Здесь ученицы познакомились с одеждой и утварью народов, населяющих Западную Сибирь, с особенностями их быта.

Очень заинтересовала учениц одежда шаманов и их обрядовые принадлежности. Гимназисткам были даны краткие сведения о шаманстве. После беглого осмотра отдела минералов, ученицы перешли к осмотру птиц. Ученицам понравились чучела розового скворца, иволги, удода, пеликана, степной индейки, грифа, фламинго. При осмотре представителей животного мира учащиеся познакомились с животными тайги, степей и гор. Здесь же были осмотрены представители вод тропических стран: скат, морской дракон, рыба-пила, морской еж, краб, губка, кораллы. В заключение девицы познакомились с видами Сибири, портретами путешественников, исследователей Азии и Сибири [3, л. 255].

При посещении свечного завода учащимся рассказали о пчелах и о получении воска. Показаны были лавки, на которых восковые стружки подвергались действию солнечных лучей. Ученицы осмотрели машину, приводящую в действие колеса, на которых вырабатывалась свеча. После этого ученицы познакомились с изготовлением свечей и их золочением, побывали пасеке. В роще ученицы прыгали через веревочку, состязались в беге, играли в подвижные игры [3, л. 255-255об.].

Ученицы младшего и старшего отделения приготовительного класса совершили две экскурсии – на конфетную и пряничную фабрики под наблюдением двух преподавательниц. На конфетной фабрике детям показали, из чего и как варилась масса для конфетного теста, затем как это тесто студилось, раскатывалось, и как туда добавлялась патока. Далее была показана нарезка конфет. В следующем отделении дети знакомились с приготовлением монпансье и прошли в упаковочную. По окончании осмотра фабрики девочкам роздали конфеты. Тут же был осмотрен мыловаренный завод и объяснено приготовление мыла. На пряничной фабрике ученицы увидели производство пряников. Объяснения, данные на фабриках, и все, что было показано, очень заинтересовало детей [3, л. 255об.].

При организации экскурсий педсовет гимназии, как и других женских учебных заведений Омска отмечал, что в городе находилось незначительное количество памятных мест для посещения ученицами. Выход из положения педагоги нашли, посещая с учащимися государственные, областные и городские учреждения, производства, музеи, питомник, загородную рощу. Следует признать, что деятельность по организации экскурсий в школах Омска была развита довольно слабо. В женских школах родители учениц не всегда имели возможность финансировать проведение продолжительных экскурсий, ограничиваясь чертой города. У педагогов отсутствовала материальная заинтересованность в организации и проведении экскурсий. В большинстве случаев экскурсии сводились к посещению учреждений и промышленных предприятий Омска, что не требовало затрат от школ и родителей при их проведении: в годы войны этот вопрос был особенно актуален.

В связи с потребностью в подготовительном училище для детей железнодорожных служащих МПС в1898 г. ассигновало кредит на постройку школы на станции Боготол. Также МПС ассигновало кредит на содержание данной школы и на учебный персонал. На основании вышеизложенного Управление Средне-Сибирской железной дороги просило разрешения у директора народных училищ Томской губернии открыть на станции Боготол однокласное училище по образцу сельских школ и дать указания для руководства. В школе планировалось обучать детей бесплатно в возрасте от 8 до 12 лет. Курс обучения предполагался трехлетний по Положению о начальных народных училищах 25 мая1874 г., программа утверждена 7 февраля 1897 года. Планировалось обучать 75 человек. В июне1898 г. в школе набралось 34 ученика – 22 мальчика и 12 девочек. Здание школы было еще не закончено. Школа размещалась в нанятом доме. Обучением временно занимался окончивший курс духовной семинарии Титов. Законоучителем состоял настоятель Боготольской церкви о. Николай Заводовский. На содержание школы было ассигновано в1898 г.: учителю – 480 руб., законоучителю – 240 руб., сторожу – 240 руб., на отопление – 140 руб., на освещение – 40, на содержание в чистоте – 10, на ремонт здания – 50, на учебные пособия – 40 руб. Ассигнование на будущий год могло быть увеличено сообразно потребности [11, л. 2-2об.].

В мае1898 г. попечитель Западно-Сибирского учебного округа просил директора училищ Томской губернии рекомендовать в Боготольскую железнодорожную школу опытного учителя, хорошо знавшего пение для организации из детей церковного хора. В школу был рекомендован выпускник Омской учительской семинарии К. Корнилов, назначенный на должность с 15 августа [11, л. 23-23об.].

Начальник Средне-Сибирской железной дороги просил разрешения у директора училищ Томской губернии об открытии на станции Обь двухклассного сельского училища, с программой, утвержденной МНП 31 мая1869 г., и дать ему все необходимые указания для руководства при содержании школы. Открытие данной школы Управление ССЖД находило необходимым, так как распоряжением МПС на станции Красноярск было построено и открыто железнодорожное техническое училище для пополнения железной дороги необходимым персоналом. Однако детей железнодорожников в данном училище было не велико, так как вблизи не существовало школ с программой, позволяющей поступать без экзамена в училище. Для поступления детям было необходимо окончить уездное, двухклассное городское или сельское училища. Вследствие этого, Управление дороги решило на больших станциях, удаленных от городов, открыть необходимое количество школ данных типов. Летом1898 г. на станции Обь устраивалась бесплатная школа для детей обоего пола в возрасте от 8 до 12 лет, с программой, по окончании которой, мальчики могли поступать без экзамена в Красноярское ЖДТУ. Здание проектируемого училища могло пользоваться значительной площадью земли на полосе отчуждения под железную дорогу. В здании могло разместиться до 250 человек обоего пола [11, л. 4].

Расход для Обской школы производился из сумм кредита, ассигнованного МПС по смете на1898 г.: учителю – 480 руб., помощнику учителя – 300 руб., на сторожа – 240 руб., на отопление – 200 руб., на освещение – 40 руб., на ремонт здания и мебели – 300 руб., на содержания здания в чистоте – 12 руб., на приобретение учебных пособий – 300 рублей. В1898 г. в школе обучалось 120 человек – 81 мальчик и 39 девочек. При таком числе учащихся и ввиду начального обучения поступивших, выделенного кредита вполне хватало. В следующем году ожидалось увеличение кредита на школу. Для преподавания были приглашены временный священник при станции Обь, законоучитель Г. Диатропов, окончивший Пензенскую духовную семинарию; учитель Н.В. Гольцов, выпускник Омской учительской семинарии; помощница учителя К.С. Гольцова, закончившая прогимназию [11, л. 4об.].

В 1897-1898 учебном году Западно-Сибирская железная дорога открыла на станции Омск две сменные начальные школы для детей обоего пола. В виду значительного расширения здания училища, вызванного многочисленностью учащихся и теснотой прежнего помещения, директор училищ Акмолинской и Семипалатинской областей разрешил с нового учебного года соединить в одну группу с утренними занятиями, при трех отделениях, наименовав училище «приходским для обоего пола железнодорожным училищем на станции Омск ЗСЖД ведомства МНП» [11, л. 13].

Осенью1898 г. при приходском училище станции Омск с благословения епископа Григория и с согласия железнодорожного начальства была открыта воскресная школа под руководством священника о. Н. Тяжелова [11, л. 28].

На станции Тайга Средне-Сибирской железной дороги была открыта школа для детей железнодорожников. На ее содержание в1898 г. было выделено 1612 руб. На следующий год планировалось выделить 2085 руб. при содержании двух учительниц. Школа размещалась в особом доме. В дальнейшем планировалось выстроить здание. Возраст учеников составил от 8 до 13 лет. Курс обучения трехлетний, соответствующий программе одноклассных сельских училищ  МНП, по Положению о начальных училищах 25 мая1874 г., программа была утверждена 7 февраля 1897 года. Дополнительно преподавалось черчение и начала прикладной механики. Учащихся предполагалось до 85 человек. В сентябре1898 г. насчитывалось 54 учащихся [11, л. 14-14об.].

Осенью1898 г. начальник Средне-Сибирской железной дороги выступил с инициативой открыть при училище на станции Тайга воскресные классы для взрослых. Классы планировалось открыть под наблюдением учительницы школы Е.В. Корсаковой, окончившей Курганскую женскую гимназию, с участием О.А. Сакович, выпускницы Царско-сельской женской гимназии, назначаемой второй учительницей школы [11, л. 20].

Таким образом, мы видим, что инициатива МПС была поддержана на местах управлениями железных дорог Западной Сибири, активно участвовавшими в организации различных начальных и низших учебных заведений на станциях с привлечением служащих МНП и Синода. Открытие училищ на железнодорожных станциях было необходимо для решения вопросов относительно общеобразовательной подготовки будущих специалистов для работы на железной дороге.

В виду приближения столетней годовщины со дня рождения М.Ю. Лермонтова Министерство народного просвещения (далее – МНП) 7 мая 1914 г. просило попечителей учебных округов выработать программу празднования данного события в учебных заведениях, приняв во внимание указания по случаю празднования юбилея Н.В. Гоголя в циркуляре от 18 февраля 1909 года [3, л. 1]. К циркуляру прилагалась «Программа празднования столетней годовщины со дня рождения Н.В. Гоголя в средних учебных заведениях». В соответствии с данной программой учащиеся 20 марта освобождались от учебных занятий. В учебных заведениях, где имелись православные учащиеся, следовало отслужить в их присутствии панихиду по Н.В. Гоголю. В актовом зале, украшенном портретом или бюстом, затем предписывалось устроить торжественный акт в присутствии учащихся и их родителей, с произнесением речей о значении великого писателя и с чтением отрывков из его произведений. При этом была желательна раздача учащимся недорогих, но художественно исполненных портретов Н.В. Гоголя. Все части программы следовало выполнить днем 20 марта, а не вечером [3, л. 5].

Подготовка программы празднования затянулась по объективным причинам: начались каникулы, а затем мобилизация. Директор Ишимской мужской гимназии С. Сергеев в конце июля 1914 г. представил попечителю Западно-Сибирского учебного округа (далее – ЗСУО) программу празднования столетия со дня рождения Лермонтова. Для придания празднованию большей торжественности предполагалось устроить в здании мужской гимназии совместное мероприятие с женской гимназией. В виду занятия здания нижними чинами по случаю мобилизации комиссии только 27 июля в воскресенье удалось собраться для выработки порядка празднования юбилея. 19 сентября 1914 г. директор гимназии запросил у попечителя ЗСУО израсходовать 130 руб. из специальных средств (плата за учение) на покупку книг для наград ученикам, приобретение похвальных листов в честь 100-летнего юбилея со дня рождения Лермонтова, большого портрета поэта и 200 экземпляров небольших портретов для раздачи ученикам гимназии. На тот момент специальных средств училища насчитывалось 5778 руб. 56 коп. [3, л. 81].

В учебных заведениях готовилась подробная программа мероприятия. В Курганской Александровской женской гимназии в актовом зале зачитывался историко-литературный очерк жизни М.Ю. Лермонтова, показывались живые картины на сюжеты из произведений поэта, демонстрировались туманные картины, иллюстрирующие природу Кавказа и жизнь Лермонтова. Далее ученическим хором исполнялись кантаты и другие вокальные номера на слова поэта, затем следовал апофеоз и народный гимн. Более подробная программа могла быть составлена в августе [3, л. 10-10об.].

При разработке программы уделялось внимание биографии поэта. В Ялуторовской женской прогимназии после панихиды учительница русского языка О.М. Аралкина читала биографию Лермонтова, а ученицы прогимназии исполняли отрывки из произведений «Кавказский пленник», «Черкесы», «Демон», стихотворения «Три пальмы», «Бородино», «Родина», «Спор», «Боярин Орша» (отрывок). Хор исполнял «Русский гимн», «Юбилейный гимн М.Ю. Лермонтову», «Два великана», «Молитва», «Парус» [3, л. 40-40об.].

Празднование юбилея в Ялуторовской женской учительской семинарии начиналось с исполнения гимна «Боже, царя храни». Затем читался реферат на тему «Мотивы поэзии Лермонтова». Ученицы декламировали произведения Лермонтова «Пророк», «Парус», «Сосна», «Дубовый листок», «И скучно, и грустно», «Три пальмы», «Волки и люди», «Небо и звезды», «Выхожу один я на дорогу», «Спор», «Песнь про Калашникова», «Когда волнуется желтеющая нива», «Молитва» и «Беглец». Хор учениц исполнял «В шапке золота литого» и другие произведения Лермонтова – на три голоса. В заключении исполнялся народный гимн [3, л. 74-74об.].

В Тарской женской прогимназии празднование планировалось начать с посещения учащимися и педагогами литургии и панихиды по усопшему Лермонтову, во время которой законоучитель произносил соответствующую речь. После богослужения устраивался акт и литературное утро, где учительница русского языка К.П. Никулина произносила речь на тему «Значение М.Ю. Лермонтова в русской литературе». Далее читалась биография поэта и ученицы пели «Кантату М.Ю. Лермонтову», «Тучки небесные», «Горные вершины», «Ангел», «Белеет парус одинокий», «Бородино». Также декламировали стихотворения «Молитва», «Когда волнуется желтеющая нива», «Кавказ», «Умирающий гладиатор», «Поэт», «Отчизна», «Дума», «Дубовый листок», «Казбек». Далее звучали «Песнь про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова», отрывки из поэм «Измаил-Бей» и «Демон» [3, л. 44-45].

Программу празднования в Тюменской женской гимназии собрались разрабатывать в августе, после возвращения из отпуска членов педсовета. Предполагалось устроить празднование с учащимися реального училища. В здании женской гимназии с приглашением родителей учащихся. Планировалось, что речь о поэте произнесут учительница словесности Шумилова и преподаватель реального училища С.В. Курдяев. Затем учащиеся прочтут произведения поэта. Учащимся будут показаны туманные картины в своих заведениях и выданы брошюры, касающиеся жизни поэта. Попечительный совет ассигновал на проведение торжества 200 рублей [3, л. 50].

Проведение мероприятия требовало определенных расходов со стороны учебных заведений. В Тюменском реальном училище планировалось затратить на празднование юбилея 200 руб. из специальных средств училища [3, л. 55об, 75]. Программа ничем не отличалась от намеченного торжества в женской гимназии, так праздновать планировалось совместно. 1 октября, в канун юбилея, в зале реального училища демонстрировались туманные картины, заведование фонарем поручалось преподавателю П.Б. Штрейсу при участии кончившего курс училища реалиста. Планировалось выписать портрет Лермонтова размером 64 на 48 мм с тем, чтобы ученики под руководством преподавателя рисования Ф.П. Трофимова увеличили его до натуральной величины. После изготовления портрета следовало его повесить в зале женской гимназии, украсив надлежащим образом. Хотели выписать 300 брошюр, относящихся к празднованию юбилея. В 12 часов дня 2 октября учащиеся реального училища и женской гимназии собирались в обширном зале гимназии для проведения акта по «приблизительно» такой программе: смешанный хор учащихся двух учебных заведений исполнял народный гимн. Инспектор училища С.В. Курдяев или при его руководстве два ученика 7 класса произносили речи, посвященные памяти поэта. Затем преподавательница словесности Шумилова говорила речь по поводу празднования юбилея Лермонтова. Далее учащиеся двух учебных заведений читали произведения и отрывки из произведений Лермонтова. Смешанный хор в промежутках между чтением исполнял кантату юбилея и несколько других песен, взятых из произведений поэта [3, л. 76-77].

При наличии домового храма, панихида проводилась в стенах учебного заведения. В домовой церкви Тобольской мужской гимназии утром 2 октября служилась панихида, после которой на торжественном акте следовала речь преподавателя Н.А. Куратова, посвященная Лермонтову. Затем хор учеников гимназии исполнял кантату, ученики читали стихотворения «Пророк», «Когда волнуется желтеющая нива», «Молитва», «Ветка Палестины», «Родина», «Казачья колыбельная песня». Далее хор учеников пел «Два великана», «Горные вершины» с фортепиано. Учащиеся читали отрывки из «Героя нашего времени». Показывались туманные картины с изображением событий из жизни Лермонтова. Звучало несколько номеров сольного и хорового пения из оперы «Демон». Мероприятие заканчивалось народным гимном [3, л. 17-17об.].

При отсутствии домовой церкви при школе, панихиду учащиеся посещали в приходской церкви. Учащиеся Курганской мужской гимназии 2 октября 1914 г. присутствовали на панихиде в приходском храме. В час дня в здании гимназии планировалось устроить в присутствии родителей и почетных гостей торжественный акт, где учащиеся пели народный гимн, затем преподаватель словесности читал биографию и выяснял значение великого русского поэта. Учащиеся декламировали некоторые произведения Лермонтова. Хор учащихся исполнял вокальные номера на слова поэта. Далее хор учащихся исполнял торжественный юбилейный гимн М.Ю. Лермонтову. В конце акта учащимся раздавались на память о событии юбилейные брошюры [3, л. 54].

Празднование юбилеев писателей и поэтов было возведено в Российской империи в конце XIX – начала ХХ вв. в ранг общегосударственных праздников с освобождением учащихся от занятий. Изучению биографии и творчества писателей придавалось огромное воспитательное значение. Между тем, МНП не всегда успевало выступить с инициативой по организации торжеств. Распоряжение о подготовке программы празднования в школах округа получили в конце мая – начале июня, когда учебный год уже был закончен. По этой причине выработать подробную программу не представлялось возможным, так как учащиеся отправились на каникулы. Проект программы чествования юбилея в училищах Тобольской губернии носил общий характер, так же, как и в Томской губернии. Требовалась доработка программы на местах. К тому же, в виду происходящих чрезвычайных военных событий МНП 15 сентября 1914 г. признало, что следует ограничиться совершением панихиды по поэту, отложив празднование юбилея до более благоприятного времени.

О жизни Людмилы Петровны Ершовой (1848–1907), по мужу Миляновской, известно крайне мало. В начале 70-х гг. XIX в. она принимала участие в благотворительных спектаклях в пользу Общества для вспомоществования бедным студентам. 20 января 1871 г. в зале Тобольского собрания прошли две постановки: «Женитьба» Гоголя и водевиль «Учитель школьный, или дураков учить, что мертвых лечить». В спектакле, вместе с известным тобольским художником М. Знаменским, играла Л. Миляновская [1, с. 133].

Свадьба Людмилы и Домиана состоялась, скорее всего, после смерти П.П. Ершова. Возможно, она поспешила с выбором супруга, и это был не совсем продуманный выбор девушки. Однако материальная обеспеченность жениха сыграла определенную роль в ее выборе.

В 1870 г. ссыльный дворянин Миляновский проживал во 2 части г. Тобольска по ул. Рождественской в доме чиновницы Шабанихи, а затем в доме своей тещи чиновницы Е. Ершовой по той же улице. Занятий не имел. В предосудительных поступках замечен не был за исключением чрезмерного употребления алкоголя и мотовства [2, с. 60].

Дворянин Ковенской губернии Д.И. Миляновский 5 января 1873 г. написал докладную записку начальнику Тобольской губернии генерал-майору А.С. Соллогубу. Ссыльный поляк просил губернатора на основании царского Манифеста от 25 мая 1868 г. предоставить ему право выезда из Сибири в Привисленский край. После восстания 1863-64 гг. Миляновский был сослан в г. Тобольск административным порядком, без лишения присвоенных ему прав и преимуществ, не являясь еще совершеннолетним [3, л. 1, 1об].

После Нового года поляк захотел воспользоваться милосердием монарха и просил губернатора ходатайствовать перед министром внутренних дел о выдаче ему билета для проживания во всех городах Российской империи.

Губернатор 17 января запросил у Тобольского полицмейстера сведения о ссыльном. Полицмейстер ответил, что Домиан, а ныне Даниил Миляновский в период нахождения своего в Тобольске ни в каких предосудительных поступках замечен не был, «кроме склонности к пьянству и мотовству» [3, л. 2, 2об]. Семейство поляка состояло на тот момент из жены Людмилы Петровны и дочери Надежды. Относительно степени политической благонадежности ссыльного в рапорте отмечалось, что он «резко не выказывал своего направления, а держал себя скромно» [3, л. 2об].

При подготовке сообщения для генерал-губернатора в Омск, формулировки полицмейстера были Соллогубом несколько смягчены. Рапорт подчиненного, как это часто бывало, послужил черновиком для письма вышестоящему начальству. Упоминание о «склонности к пьянству и мотовству» было зачеркнуто. Слово «резко» было исправлено на «к тому».

Чиновники из Главного управления Западной Сибири в Омске, между тем не торопились давать разрешение на выезд Миляновского. 9 февраля были запрошены дополнительные сведения о причинах помешавших выехать ссыльному на родину по Манифесту монарха от 25 мая 1868 г., и на каком основании он ходатайствовал о применении к нему положений повеления царя от 13/17 мая 1871 года [3, л. 3].

В соответствии с указанием вышестоящей инстанции Соллогуб поручил полицмейстеру разобраться в причинах, помешавших Миляновскому ранее выехать на родину [3, л. 3об].

Полицмейстер ответил 7 марта, что причины невыезда Миляновского уже указывал в рапорте 23 февраля. Из губернского правления предложили еще раз указать причины задержки ссыльного с выездом из Сибири [3, л. 6].

Таким образом, переписка между чиновниками разных уровней затянулась, не смотря на то, что со стороны губернатора препятствий к выезду Миляновского не встречалось.

В подписке от 26 марта поляк указал причину невыезда в Европейскую Россию в силу повеления монарха в 1868 году: во-первых, он хотел жениться в Тобольске, а во-вторых, женившись, не смог отправиться в путь по семейным обстоятельствам и за неимением средств [3, л. 9].

Пока решалась судьба ссыльного, Миляновский умер 7 мая 1873 г. в городской больнице [3; Л. 11]. Хотя в отношении Соллогуба Ковенскому губернатору указана другая дата смерти – 9 мая [3, л. 12].

Летом 1873 г. Людмила Петровна обратилась к полицмейстеру Трусову с просьбой о выдаче ей паспорта на свободное проживание во всех городах империи сроком на один год, представив для этой цели лист гербовой бумаги рублевого достоинства. Полицмейстер в свою очередь «покорнейше» просил губернатора «не оставить распоряжением» прошение Миляновской и выдать ей паспорт для выезда с дочерью Надеждой [3, л. 14].

В прошении дочь Ершова указывала причину своего отъезда, не вдаваясь в подробности: «По разным фамильным, которые требуют моего присутствия необходимо мне иметь паспорт на свободный переезд и жительство в разных губерниях Российской империи…» [3, л. 15].

К прошению прилагалась приписка: «Сие прошение за болезнию моею доверяю подать дворянину Ксаверию Александровичу» [3, л. 15]. Кстати, все последующие прошения о выдаче паспортов также было доверено подать К. Александровичу [2, с. 4]. Анализ незначительных орфографических ошибок в прошениях показывает, что они писались поляком, видимо, самим Ксаверием по просьбе Людмилы Петровны. В данном случае Александрович выступал как доверенное лицо Миляновской.

Неоднократная ссылка на болезнь в дальнейшем, как причину не подавать самой очередное прошение, может говорить о неприязненном отношении Людмилы Петровны к власти.

Между тем, прошение дочери Ершова было удовлетворено. 16 августа Миляновская получила билет, дающий ей право на повсеместное проживание [3, л. 17]. Воспользовавшись билетом, в мае 1874 г. Людмила побывала в столице Польши и регистрировалась в Управлении присутствия Варшавской исполнительной полиции [3, л. 19об].

Весной 1875 г. полицмейстер рапортом доложил губернатору о том, что Миляновская подала прошение с просьбой выехать по семейным делам вместе с дочерью Надеждой в Минскую и Ковенскую губернии. Для выдачи билета был представлен лист гербовой бумаги [3, л. 18]. Через год от Миляновской последовало очередное прошение на имя губернатора о выезде с дочерью Надеждой по «фамильным делам» в Литовский край [3, л. 21].

С годами меняется тон прошений: в них звучат требовательные ноты, возможно, раздражение от необходимости ежегодно обращаться с просьбами к властям. Весной 1877 г. Людмила сообщает: «Так как срок моего билета на свободное проживание в Империи истекает, а по моим делам непременно надо отправиться в Литовский край, то представляю при сем старый билет…» [3, л. 23]

В 1878 г. формулировка прошения немного пространнее: «Имея дела в Западном крае по опеке над малолетними детьми моими, которые вынуждают меня нередко выезжать из Тобольска, а затем необходимо иметь билет на право проживания в разных местностях…» [3, л. 25]. Прошение было удовлетворено, и в конце июля 1878 г. Миляновская посетила города Ковно и Вильно [3, л. 29].

Несмотря на то, что в конце каждого прошения написано «покорнейше имею честь просить» – это просто необходимая для употребления форма при составлении прошений, не имеющая особого содержания.

Одно из последних прошений о выезде датировано 1884 годом [3, л. 28]. На основании имеющихся документов можно предположить, что с 1878 по 1884 гг. Л.П. Миляновская за пределы Тобольской губернии не выезжала. Скорее всего, материальное положение семьи улучшилось, и надобность в частых поездках отпала.

В 80-х гг. Миляновская торговала в своем магазине по ул. Пятницкой канцтоварами, детскими играми, елочными украшениями и проч. В 1888 г. Людмила Петровна разделила наследство между детьми. Дочери Надежда и Софья получили по 5 тыс. рублей. В 1892 г. Миляновская приобрела еще один дом. Сдавала квартиры в наем [1, с. 133]. В феврале 1889 г. Надежда Домиановна вышла замуж за поручика В.С. Берникова и переехала в Омск. Софья стала женой И.В. Путинцева [1, с. 134].

Возможно, определенную материальную помощь Л.П. Миляновской и ее дочерям оказывали родственники покойного мужа. Их поддержка способствовала открытию магазина и накоплению первоначального капитала для развития предпринимательской деятельности.

Таким образом, политическая ссылка в Тобольскую губернию после восстания в Польше приводила к заключению браков между ссыльными и представительницами местного населения, оказывая воздействие на демографическую ситуацию в регионе. Немаловажное значение для дочери П.П. Ершова, при вступлении в брак, имело дворянское происхождение политического ссыльного, что обеспечивало материальное благополучие ее будущим детям.

На организацию допризывной подготовки учащихся школ после начала Первой мировой войны обратил внимание Николай II, утвердивший 8 декабря1915 г. «Положение о мобилизации спорта», поставив вопрос о подготовке юношей призывного возраста к воинской службе. В соответствии с нормативным актом допризывная подготовка возлагалась на гимнастические и спортивные общества, отдельных лиц. Юноши, пройдя военную подготовку, сдавали экзамен, получая свидетельство в военно-спортивных комитетах (далее – ВСК), в которые входили представители различных обществ и учреждений. Военно-спортивные комитеты подчинялись генералу Воейковуглавнонаблюдающему за физическим развитием русского народа [5, с. 87-88].

Попечитель Западно-Сибирского учебного округа направил директору народных училищ Тобольской губернии Г.Я. Маляревскому14 января1916 г. циркуляр об организации ВСК. В документе указывалось: «Переживаемые события великой войны потребовали напряжения всех сил нашего отечества и вызвали высокий подъем чувства любви к Родине, который проявился и в многочисленных случаях добровольного вступления в ряды армии воспитанников учебных заведений» [6, л. 1].ВСК содействовалидопризывной подготовкеучащихся мужских учебных заведений. При вступлении молодых людей в армию эти навыки могли принести пользу отечеству. Во исполнение «Положения о мобилизации спорта», министр народного просвещения циркуляром от 23 декабря того же года, призвал на местах обратить особое внимание на осуществление указанных в Положении мероприятий.

Свое распоряжение Маляревский разослал инспекторам народных училищ и заведующим высшими начальными училищами (далее ВНУ – В.С.) губернии. Первымиответы начали присылать заведующие ВНУ в связи с тем, что им не нужно было собирать информацию о состоянии дел со всего района, в отличие от инспекторов народных училищ.

Заведующий Курганским мужским ВНУ сообщил Маляревскому 14 февраля о 13 учащихся 16 и 17 лет. Семь из них намеревались продолжить обучение. Остальные собирались после окончания училища отправиться на военную службу вольноопределяющимися по примеру 15 выпускников прошлого года, состоящих прапорщиками в запасных батальонах [6, л. 12].

Общества и кружки, желающие взять на себя подготовку молодежи к военной службе, в Кургане отсутствовали, за исключением гимнастическо-спортивного общества. Однако все деятельные члены этого общества оказались призванными в армию и работать в данной организации было некому. В отношении выбора отдельных лиц следовало учитывать объем предполагаемого курса. Если программа не превышала устава нижнего чина – рядового или унтер-офицера – то обязанность руководителя курсов мог взять на себя преподаватель училища Г.М. Иваньшин, или учитель гимнастики в приходских училищах А.В. Предеин. При наличии более сложного курса следовало обратиться к начальнику 34-го Сибирского запасного батальона, квартирующего в г. Кургане для откомандирования нескольких офицеров для ежедневных занятий с молодежью или выбор руководителей предоставить на усмотрение ВСК [6, л. 12об.].

В состав Курганского ВСК могли войти уездный воинский начальник полковник И.В. Галицкий, председатель съезда крестьянских начальников К.П. Нилов, инспектор народных училищ 2 района Н.Л. Осипов. Они, как организаторы, могли приглашать в комитет других компетентных лиц.

Далее заведующий училищем П. Торпаков отмечал, что военная подготовка молодежи в Кургане привиться «в значительных размерах» не может [6, л. 13]. Попытку устроить подобную подготовку предпринимал летом прошлого года начальник учебной команды при запасном батальоне капитан Ассатиани. Он обратился к молодежи с призывом получить подготовку к военной службе бесплатно, уделяя для занятий два часа ежедневно и не получил отклика. Данная реакция юношей объяснялась их занятостью на службе или своим хозяйством. Они продолжали заниматься своим делом до дня призыва, считая, что никакая частная подготовка не сравнится с учением в армейской роте.

В середине февраля написал начальству в Тобольск заведующий Лопатинским смешанным ВНУ из Курганского уезда. В училише учеников 16 лет и старше не было. Заведующий не смог рекомендовать пригодных лиц в состав ВСК при их отсутствии. К тому же подростки из крестьянских семей, заменяя своих отцов, были заняты домашними работами и не имели времени, по отзывам их самих, на это полезное дело.

В начале марта заведующий Курганским ВНУ доложил Маляревскому, что в выпускном классе училища учеников 16 лет и старше насчитывается три человека. Один из них был с физическими недостатками [6, л. 84].

Инспектор училищ 2 района доложил в Тобольск 27 апреля о наличии трех учеников призывного возраста в Утятском двухклассном училище и одного в Чашинском [6, л. 54]. Инспектор 7 района 1 августа рапортовал Маляревскому об отсутствии призывной подготовки в начальных училищах и Лопатинском ВНУ по причине отсутствия учеников призывного возраста и преподавателей.

Таким образом, к августу1916 г. в Тобольской губернии удалось организовать допризывную подготовку только в четырех ВНУ: Тобольском, 1-ом Тюменском, 2-ом Тюменском и Тарском. Занималось 58 учеников, из них к концу июля закончили обучение 24 человека, 5 освобождены по болезни, 8 за не достижением 16-летнего возраста. В Тарском ВНУ выпуска еще не осуществлялось.

В следующем учебном году активности в деле организации допризывной подготовки учащихся и военно-спортивных комитетов при школах Тобольской губернии не наблюдалось. ВСК в Кургане был все еще не образован. Маляревский13 октября1916 г. в очередной раз поднял вопрос перед начальниками училищ о допризывной подготовке молодежи. Педсовет Курганского ВНУ на заседании 19 ноября постановил: войти в соглашение по этому вопросу с ВСК, когда он организуется.

До конца 1916 г. ВСК в Кургане образован не был. В учебных заведениях Ишима, Кургана, Тюкалинска и Ялуторовска к созданию ВСК для подготовки молодежи к военной службе отнеслись довольно скептично. Основные аргументы инспекторов и заведующих училищамиотносительно допризывной подготовки сводились к тому, что в начальных и низших школах насчитывалось незначительное количество учеников призывного возраста. Учащиеся старших классов мужских гимназий Ишима и Кургана не все достигли возраста шестнадцати лет, так как открытие данных школ состоялось в 1910-1911 годах. В Таре, Тобольске и Тюмени удалось добиться определенных результатов по организации допризывной подготовки. После Февральской революциидопризывная подготовка учащихся школ не проводилась.

Так как в положении, высочайше утвержденном 15 мая 1858 г. отсутствовали правила об исполнении лицами, служащими в Тюменской женской школе своих обязанностей, почему вследствие представления совета Тюменской женской школы от 31 августа 1859 г. директор училищ Тобольской губернии П.П. Ершов просил главного инспектора училищ Западной Сибири 7 сентября сделать распоряжение какими правилами совет женской школы при исполнении своих обязанностей должен руководствоваться. Начальство могло также утвердить один из проектов, представленных смотрителем Тюменского училища о женской школе, когда главный инспектор находился в Тюмени [4, л. 1-1об].

За основу предлагалось взять проект положения о женском училище в Твери. Так как открытие женских учебных заведений в России являлось новым делом, то примерного устава, определяющего подробности быта училища, составлено быть не могло. В связи с этим высшему начальству представлялись для решения только главные основные условия, в соответствии с местными условиями, на которых училище могло быть открыто. По истечении трех лет существования училища местное начальство обязывалось представить подробный проект устава, составленный на основании трехлетнего опыта и по указанию обязательств. Это были главные основания для предполагаемого проекта об учреждении училища [4, л. 3].

Женское Мариинское училище в Твери являлось заведением открытым. Дети собирались в нем ежедневно, кроме праздничных дней, с 9 утра до 14.30. Они проходили 4 урока по 1 ¼ часа. Между 2 и 3 уроками устраивалась большая перемена в полчаса для отдыха и завтрака. Завтрак дети приносили с собой или по соглашению родителей с начальницей получали от нее. Для размещения детей родителей, не проживающих в Твери, начальнице училища разрешалось содержать пансион, взимая плату по взаимному согласию с родителями. В отношения родителей и содержательницы пансиона начальство училища не вмешивается, смотря только за тем, чтобы условия, необходимые для поддержания здоровья детей и сохранения их «доброй нравственности были тщательно соблюдаемы» [2, л. 4об.-4].

Училище состояло под непосредственным руководством начальницы заведения, утверждаемой в этом звании по представлению директора, попечителем Московского учебного округа. К обучению в училище допускались дети всех сословий, лишь бы только их родители имели желание дать образование своим детям и исправно вносили установленную за обучение плату. Училище состояло в ведомстве МНП, подчиняясь управлению учебного округа [4, л. 4].

Учебные предметы делятся на обязательные для всех учащихся и необязательные. К обязательным предметам относились: Закон Божий, русский язык, арифметика и понятия об измерениях, география, история, некоторые сведения из естественной истории, чистописание, рукоделие. К необязательным относились французский и немецкий языки, рисование, пение и танцы. В училище принимались дети с 8 до 14 лет [4, л. 4об.-5].

На основании данного проекта был составлен проект предполагаемой к открытию в городе Тюмени школы для образования девиц. В видах увеличения средств к начальному обучению грамотности детей женского пола по преимуществу лиц бедного состояния и доставления им возможности трудами своими добывать себе пропитание, в Тюмени учреждалось женское приходское училище, на содержание которого разными благотворительными приношениями собрано было до 6 000 руб. серебром. Жены купцов при этом единовременно пожертвовали более 900 руб. на открытие женской школы [4, л. 7-8].

Приходское училище состояло в непосредственном ведении местного училищного начальства и директора училищ. Возраст приема назначался с 7 до 10-11 лет. Плата с приходящих учениц составила по 3 руб. серебром в год с разрешение уплаты по третям года. Родители, которые по бедности своей не могли вносить плату за обучение, обязывались в таком случае представлять от местного гражданского начальства свидетельства в том, что они действительно лица бедного состояния. Ученицы обязывались посещать школу в назначенное для занятий время [4, л. 8].

Ближайшее управление школой вверялось надзирательнице, избираемой из лиц известных училищному начальству. Надзирательница обязывалась проявлять всевозможное старание для того, чтобы оправдать к себе доверие, заботясь об ученицах, вверенных ее надзору, внушая им христианское благочестие, добрую нравственность и любовь к всему доброму и полезному. Она должна поставить себя в положение нежно-любящей матери, следить с христианским терпением, как за порочными, так и добрыми наклонностями, стараясь искоренить из сердца первые и направить их к доброму, также знакомить их с будущим их назначением, возбуждая в них охоту к учению и трудолюбию [4, л. 8об.].

Надзирательница обязывалась жить в том же доме, где размещалась школа, отвечая, как за сохранением чистоты в доме, порядком на занятиях, так и опрятность учениц. Сверх того, наблюдать за своевременным началом и окончанием занятий в классах. В помощь надзирательнице предполагалось нанять помощницу, обучающую рукоделию всякого рода – «от простых до более утонченных» [4, л. 8об.-9].

Для разрешения вопросов, до управления школой касающихся по части хозяйственно, административной и учебной при училище существовал совет, в который входили попечительница, надзирательница, смотритель училищ, преподаватели и избранный в секретари совета. В важных случаях приглашаются окружной начальник и городской голова [4, л. 9].

Совет заботился об изыскании средств для обеспечения содержания школы, так и обо всем, что могло касаться пользы и благосостояния заведения, не упуская из виду ничего, что могло способствовать упрощению образования, приспособленному к скромному быту учащихся; знакомя их с будущим назначением, также приучать к приготовлению не только пищи и одежды, но ко всему тому, что относится к домашнему хозяйству; равно к кройке платья и белья, чтобы они умели приготовить пищу для стола, но и по возможности исполняли бы обязанности домашней прислуги, сокращая излишние расходы по школе [4, л. 9]. Непосредственное заведывание школой по нравственному и физическому воспитанию вверялось надзирательнице.

Планировалось обучение по следующим предметам: Закон Божий (краткий катехизис) священная история, поучение молитв, чтение по книгам церковной и гражданской печати. Чистописание, арифметика, хозяйственное рукоделие [4, л. 10].

На содержание школы предполагалось тратить 602 руб. в год. Первое отделение планировалось разделить на низший и высший классы. Занятия проводить с понедельника по субботу. Каждый день по 4 лекции с 9 до 14.30 [4, л. 12, 13].

Был также представлен директором училищ Тобольской губернии П.П. Ершовым начальству еще один проект, предполагаемой к открытию школы на основе имеющихся в его распоряжении нормативных актов. Представляя данный проект главному инспектору училищ Западной Сибири, П.П. Ершов высказал свое мнение по поводу открытия женского училища с учетом местных особенностей.

При принятии решения об открытии училища следовало учитывать стремление местного купечества пожертвовать дом для школы. Потомственный почетный гражданин и кавалер Шешуков, воодушевляемый готовностью быть полезным в деле образования потомства, выстроил за свой счет каменный двухэтажный дом и пожертвовал его на предполагаемую школу. Для этой же цели было собрано пожертвований на сумму 6 000 руб. С этими средствами тюменское общество решилось открыть у себя школу, в первый раз, на правах приходского училища.

Следовало также обратить внимание на специфику уездного города, уклад жизни которого приводил к быстрому вовлечению детей в хозяйственную деятельность на уровне семьи. Тюмень город промышленный, потому родители, занятые различными ремеслами, не имели свободного времени смотреть за своими детьми в первый период их развития. К тому же эти дети не могли оставаться в школе дольше 13 лет, потому как девушка в Тюмени делается «почти членом семейства, разделяет большую половину трудов по хозяйству с матерью и дома помогает ей в рукоделиях или ремеслах» [4, л. 16об.]. Однако дальнейшее пребывание учениц становилось для родителей «слишком стеснительным», к тому же и назначение 12-летнего возраста для поступления во 2-ое отделение служило родителям немаловажным препятствием для помещения детей в школу, или брать их до окончания курса, нарушая систему школьного образования. Потому признавалось необходимым по указанным выше причинам допустить возраст девиц для принятия в школу в 1 отделение с 7 до 9 лет, во второе отделение с 9 до 11 лет [4, л. 16об.-17].

Ближайшее управление школой вверялось начальнице, избираемой из почетнейших лиц города с одобрения начальника губернии или директора училищ и почетнейших лиц города, пользующихся общим доверием. Для управления школой по части хозяйственной, административной и учебной при училище избирался совет, состоящий из попечительницы, надзирательницы, смотрителя училища, преподаватели, секретарь. В важных случаях приглашался окружной начальник и городской глава [4, л. 17].

Совет рассматривал прошения о приеме и увольнении воспитанниц, заботился о поиске людей способных к обучению мастерству и ремеслам, чтобы один мог обучать нескольким разнородным ремеслам или мастерству.

На ежемесячных заседаниях совет рассуждал о положении  школы вообще, так и обо всем, что могло способствовать пользе и благосостоянию заведения. Не упуская из виду ничего, что могло вести к упрощению образования, приспособленного к скромному быту обучающихся, обусловливающему, за пределами заведения их общественное положение впоследствии. Совет должен был думать также об ознакомлении воспитанниц не только с приготовлением одежды, пищи, но и со всем тем, что относится к домашнему хозяйству. Должны быть приучаемы к кройке платья, и не только уметь готовить пищу для своего стола, но и по возможности сами исполняли бы обязанности домашней прислуги, сберегая через то излишние расходы по школе [4, л. 17об.-18].

Непосредственное заведывание школой по нравственному и физическому воспитанию вверялось начальнице, а умственное смотрителю училища, по хозяйственному управлению – члену по сей последней части, на основании особых для них инструкций [4, л. 18].

Курс учения в школе, согласно Высочайшему положению 1858 г. назначался 3 года, но для поступающих в школу без предварительных знаний – 4 года. Прием учениц назначался только один раз в год перед началом учебного года. По особо уважительным причинам, представляемым родителями, ученицы могли поступить и во время учебного года, когда показывали на испытаниях достаточные успехи в необходимых предметах [4, л. 18об.].

В дальнейшем был разработан ряд нормативных актов, регламентирующих деятельность женских училищ, в том числе школы в Тюмени. К их числу относится Инструкция, составленная в Главном Управлении Западной Сибири на основании Положения о женских училищах 10 мая 1860 г., Положения об управлении гражданскими учебными заведениями Западной Сибири 12 апреля 1859 г. и мнения Государственного Совета о расширении прав попечителей учебных округов, высочайше утвержденных 24 июня 1863 года.

Участие П.П. Ершова в открытии женской школы в Тюмени состояло в представлении начальству проектов устава учебного заведения, корректировка, доработка вариантов данных проектов в соответствии с законодательной базой исследуемого периода. В данной работе П.П. Ершову приходилось учитывать специфику города Тюмени, выявляя особенности воспитания и обучения девочек в семье и школе.